Болезненный, злой, нервный.

Такую характеристику давали современники, видевшие в последние годы жизни, совпавшие с периодом наибольшей активности, литературного критика Виссариона Григорьевича Белинского, что "вернулся", как и многие отечественные деятели культуры и науки прошлых веков, благодаря товарищу Сталину, лично следившему в 30-е годы за составлением списка "избранных". Зачем понадобился Вождю этот желчный товарищ, не совсем понятно. Ибо, он точно не был объектом для подражания будущим строителям коммунизма, которым мудрый руководитель желал добра. Возможно, знавший Плеханова, Иосиф Виссарионович слышал, как тот называл Белинского "порядочным социалистом". Внук религиозного подвижника, совершившего паломничество во все знаменитые монастыри Руси, племенник священников, был убежденным атеистом. Любил деньги, рестораны, просаживая солидные гонорары, семье отдавая оставшиеся копейки. Журналист, присвоивший себе право в рецензиях, одарять возмутительными эпитетами оппонентов, обвиняя писателей и поэтов своей эпохи в халтуре. А когда те, являлись, для разбирательства в редакции журналов "Московский наблюдатель", "Отечественные записки", "Телескоп" и т.д., где подрабатывал их недруг, и видели существо, над которым Провидение уже занесло костлявую руку с косой, жалели, считая, этот - не жилец. Как при таком наборе хронических заболеваний символ и знамя либеральной интеллигенции сумел протянуть 37 лет - загадка.

Он родился 11 июня 1811 года в крепости Свеаборг, где его отец служил полковым медиком в русской крепости, прикрывавшей столицу Великого княжества Финляндского от нападения англичан, французов и шведов. Был с юных лет хилым, но жилистым. Его не брали в игры сверстники, сделав объектом для насмешек. Быть может, тогда и начала формироваться та омерзительная натура, что изводила потом Баратынского, Бенедиктова, Гоголя, Кетчера, Кольцова, Корша, Кукольника и прочих, менее известных. Читал запоем, имел отличную память и вознамерился поступить в Московский университет на словесное отделение философского факультета. С 1816 семья проживала в городке Чембар (ныне Белинский) в Пензенской губернии. Загвоздка состояла в том, что у родителей не было залоговой суммы для сдающего экзамены. Но знакомый деда генерал Дурасов решил все проблемы, оформив абитуриента для проживания в Москве за казенный счет. А заодно, посоветовал будущему германофилу и русофобу Белынскому подкорректировать родовую фамилию на, привычную нам, Белинский, чтобы патриотично настроенные преподаватели, переживавшие за армию, подавлявшую очередное восстание в Польше 1831 года, не ассоциировали с уроженцем тех мест. Хотя, именно, с поляками: Бодянским, Грановским, Заблоцким и Станкевичем сложатся хорошие отношения.

С университетских времен боролся (безуспешно) с туберкулезом, потом лечился от сифилиса, ревматизма, желудочных колик, тремора и многочисленных простуд.

Не верил русским врачам, посещая последние годы дорогие германские курорты, где ушлые спецы, пока были деньги, поддерживали его веру в чудо. Потом за ним отправился к французам. Его привезли в декабре 1847 года, практически при смерти. 7 июня 1848 года и был похоронен по самому дешевому разряду в глухой части

Волковского кладбища. По традиции, еще со школьных времен, нас убеждали, что после этого все местные "западники" желали быть упокоенными рядом. Вскоре погост стали именовать "Литераторские мостки". Еще при его жизни Николай Первый пожелал, чтобы имен Белинского и Чаадаева в его присутствии не произносили. Статьи Белинского вымарали, их читали в "самиздате". Запрет распространялся и при правлении Александра Второго. К 1917 году критик был уже мифологическим персонажем.

Ссылка: www.diletant.media