Парадокс Фемиды: судья признал оскорбление, но наказал… пострадавшего

Краткое содержание: Судья сама признала, что нецензурная брань в адрес заявителя — это оскорбление. Но вместо того, чтобы наказать обидчика, она наказала… жертву. За то, что жертва осмелилась дословно процитировать эту брань в судебной жалобе.

Жил-был человек. И была у него соседка с трудным характером. В один прекрасный день она, недолго думая, отправила его по известному адресу, используя классическую русскую лексику из трёх букв.

Человек не растерялся, записал разговор на диктофон (спасибо технике) и пошёл искать справедливости. Прокуратура сказала: «А мы тут не увидели состава оскорбления». Странно, но ладно. Человек пошёл в суд.

В суд он принёс жалобу, где дословно привёл ту самую фразу соседки. Потому что как ещё доказывать оскорбление, если не цитировать обидчика?

И тут начинается юридический детектив.

Судья Татьяна Дядя (Нахимовский районный суд Севастополя) изучает бумаги и… собственноручно пишет в определении, что слова соседки — это «оскорбительные, нецензурные выражения». То есть судья чётко зафиксировала: да, соседка оскорбила человека.

Казалось бы, вот он, хэппи-энд. Бери соседку за жабры и назначай штраф по статье 5.61 КоАП РФ.

Но не тут-то было.

Судья Дядя выносит определение: жалобу заявителя — оставить без рассмотрения.

Почему?

А потому что в тексте его жалобы есть… нецензурные выражения. Те самые, которые она только что сама признала оскорбительными и которые принадлежат соседке, а не заявителю.

Логика судьи (вероятно, в стиле «Крокодила»):

Вас оскорбили матом.

Вы пришли в суд и дословно написали этим матом, как именно вас оскорбили.

Ах вы негодяй! Как вы посмели писать матом в судебный документ?! Мы не будем рассматривать вашу жалобу.

Таким образом, по версии судьи Дяди, если вас обругали нецензурно — молчите в тряпочку. А если попытаетесь доказать обиду, цитируя обидчика, то станете виноватым уже вы. Потому что судья не различает, где голос жертвы, а где — насильника.

Абсурдность ситуации даже не нуждается в утрировании.

— Соседка кричит «пошёл на х». — Оскорбление.

— Я пишу в жалобе «соседка крикнула «пошёл на х». — Судья: «Вы оскорбляете суд! Жалобу не принимаем».

Как вам такое, господа юристы?

В итоге человек, которого публично унизили, не только не получил защиты, но и вынужден теперь обжаловать это чудо-определение в вышестоящем суде. А также написал жалобу в Квалификационную коллегию судей: мол, за что? За цитату?

Человек в недоумении: «Если тебя оскорбили матом, ты не можешь об этом написать в суд, потому что судья сделает вид, что это ты материшься. Как же тогда доказывать оскорбление? Приносить в суд запечатанный конверт с фразой "там написано плохое слово, но я его не скажу"?»

Мораль (или юридический вывод):

В Нахимовском районном суде Севастополя, похоже, не читали Обзор Верховного Суда РФ № 1 за 2021 год. А там чёрным по белому написано: цитирование нецензурной брани, если это нужно для установления содержания высказывания по делу об оскорблении, не является нарушением.

Но судья Дядя либо не знает, либо не хочет знать. Ей так удобнее.

И вот теперь гражданин РФ, который всего лишь хотел наказать соседку за мат, сам превращается в «преступника» в глазах Фемиды. За цитату.

Браво, судья Дядя! Вы сделали это. Вы нашли способ наказать жертву за то, что её обозвали.

А соседка, кстати, так и ходит с чувством полной безнаказанности. И, наверное, смеётся.

Примечание для читателей 9111.ru:

Если вы столкнулись с подобным — не отчаивайтесь. Обжаловать такое определение можно. И нужно. А заодно — обращаться в Квалификационную коллегию судей. Потому что формализм, доведённый до абсурда, — это уже не правосудие, а фарс.

(Автор статьи — один из участников этой истории, поэтому все эмоции, надеюсь, простительны. ФИО и контакты автора скрыты, чтобы судья Дядя ненароком не решила, что он оскорбляет её даже молчанием.)