Бензиновый триллер: почему на мелких АЗС цены растут, а логика исчезает

Лето 2026 года. Жара не только за окном — она и на топливном рынке. Пока крупные сети держат ценники в узде, мелкие АЗС будто решили сыграть в русскую рулетку с кошельками автомобилистов. В новостях всё чаще мелькают заголовки: «На окраине города литр АИ‑95 подорожал на 7 рублей за три дня», «На трассе — локальный топливный шок», «Дефицита нет, а цены — есть».

Что происходит? Почему при отсутствии объективного дефицита топлива отдельные заправки устраивают ценовой аттракцион невиданной щедрости — в смысле, щедрости к себе, а не к водителям?

На первый взгляд, всё просто: бензин — товар биржевой. Цены на него формируются на Санкт‑Петербургской международной товарно‑сырьевой бирже, и от котировок зависит отпускная стоимость для всех участников рынка. Крупные игроки, у которых есть собственные НПЗ или долгосрочные контракты, могут сглаживать колебания. А вот небольшие сети и одиночные АЗС такой роскоши лишены. Они закупают топливо партиями, часто на спотовом рынке, где цена может скакать в течение дня.

Но есть нюанс. Даже если закупочная цена выросла на рубль, это не значит, что розничную нужно поднимать сразу на пять. Здесь в игру вступают психология ценообразования и локальная монополия. Если на трассе или в спальном районе заправка одна‑единственная, владелец знает: водитель всё равно заедет. Не потому что хочет, а потому что надо. И вот тут начинается магия: ценник поднимается не столько из‑за себестоимости, сколько из‑за возможности это сделать.

Давайте посчитаем. Допустим, закупочная цена литра АИ‑95 выросла на 1,5 рубля. Для крупной сети с оборотом в сотни тысяч литров это заметный, но управляемый удар по марже. Для маленькой АЗС, которая продаёт 500–1000 литров в день, тот же рост — уже ощутимая дыра в бюджете. Чтобы компенсировать её, владелец может поднять розничную цену не на 1,5, а на 3–5 рублей. Логика проста: лучше продать меньше, но дороже. В итоге выручка сохраняется, а потребитель остаётся в недоумении: «Где дефицит? На соседней колонке всё спокойно!»

Ещё один фактор — логистика. Мелкие игроки не могут позволить себе собственные бензовозы и вынуждены пользоваться услугами сторонних перевозчиков. А тарифы на доставку тоже растут. Плюс аренда, зарплаты, налоги — всё это ложится на каждый проданный литр. В результате получается эффект домино: небольшое повышение закупочной цены запускает цепочку корректировок, которая приводит к резкому скачку на табло АЗС.

Антимонопольная служба регулярно проводит проверки, особенно в периоды роста цен. Но доказать сговор или злоупотребление доминирующим положением непросто. Мелкие АЗС формально не являются монополистами, а их действия можно трактовать как рыночную адаптацию. Да, ФАС может выдать предупреждение, если заметит аномальные скачки, но глобально это не решает проблему фрагментации рынка.

К тому же, контроль за ценами на топливо в России носит скорее рекомендательный характер. Государство может влиять на ситуацию через демпферный механизм — систему компенсаций нефтяникам, чтобы те держали внутренние цены под контролем. Но этот инструмент рассчитан в первую очередь на крупных игроков. Мелкие сети в эту схему не вписываются и остаются один на один с рыночной стихией.

Если вы не хотите становиться спонсором чьей‑то бизнес‑модели, есть несколько стратегий:

Говорят, что бензин — это кровь экономики. Тогда нынешняя ситуация на мелких АЗС напоминает анекдот про донора, который вдруг решил, что его кровь — коллекционный винтаж и должна стоить втрое дороже. Водитель выходит из машины, смотрит на табло, вздыхает и бормочет: «Ну что ж, сегодня я покупаю не топливо, а эмоции. И, судя по цене, очень сильные».

Автор ©: Атом.

Источник: Фото: