Золотоношка сегодня: украинское село в сердце России, где братство сильнее войны

Посреди башкирских просторов, в ста километрах от Уфы, стоит деревня с нежным названием Золотоношка. Украинская. Настоящая. С украинской речью, украинскими песнями и украинскими фамилиями. И российским триколором на заборе — как оберегом. Здесь живут люди, чьи прадеды приехали с Полтавщины 126 лет назад. Они никуда не собираются уходить. И называют русских — братьями. Даже сейчас. Особенно сейчас.

Вот так выглядит «маленькая Украина» посреди России. И флаг здесь висит не для проверяющих.

Представьте себе картину. Башкирия. Уральские просторы. Тишина, поля, перелески. Едешь по дороге — и вдруг словно попадаешь в другой мир. Хатки стоят не у самой обочины, как привыкли мы в русских деревнях, а чуть в глубине — чтобы между домом и улицей разместились грядки с подсолнухами, гарбузами и кавунами. Слышится мягкая, певучая украинская речь — та самая, какой её пели ещё сто лет назад.

И над всем этим — большой российский триколор, развевающийся прямо на заборе. Как оберег.

Это Золотоношка. Единственное украинское село в самом сердце России.

Как они здесь оказались

В конце XIX века по перенаселённой Полтавщине прокатился слух: на Урале землю отдают почти задаром. Бывший солдат Антон Черненко собрал в 1900 году два десятка семей — и отправились они за тысячи вёрст от родного дома. Привезли свой сорт пшеницы, который на башкирском чернозёме дал такой урожай, что золотоношенцы быстро встали на ноги. Скинулись всем миром — построили школу. Скинулись ещё — поставили церковь. И осели здесь навсегда по мудрому правилу: «разбавлять, но не смешивать» — жить рядом с русскими и башкирами по-братски, но своё, родное, беречь. С тех пор здесь и живут. Уже 126 лет.

Нина Ивановна Черненко хранит здесь память 126 лет. Без пафоса, без грантов, без указаний сверху.

А что сейчас?

А сейчас — самое интересное. И самое, не побоюсь этого слова, удивительное.

Идёт уже четвёртый год специальной военной операции. Слова «Украина» и «украинец» для многих в России стали болезненными. Кто-то морщится, кто-то злится, кто-то отводит глаза. А здесь, в башкирской глубинке, стоит украинское село. И никуда уходить не собирается.

Здесь по-прежнему говорят на своём, домашнем, певучем суржике — том самом, который привезли прадеды. Здесь работает школа, где дети учат украинский язык — единственная такая школа во всей России. Учительница Елена Тесленко ведёт уроки почти без учебников: старые устарели, новые не напечатаны. Но язык живёт. И песни живут. И в Доме культуры звучит ансамбль с нежным названием «Зоряний світ». И на Колядки сюда съезжается народ со всей округи — русские, башкиры, мордва. И никому не приходит в голову, что это странно.

Поют по-украински. Слушают по-русски. Плачут все вместе — и это, наверное, и есть самое главное.

В Золотоношке восемь парней уже не вернулись со спецоперации. Восемь своих. Восемь украинцев — с фамилиями, которые привезли прадеды с Полтавщины. Им поставили часовню. Их имена выбили на обелиске. Их помнят поимённо. И когда вернувшиеся с фронта мужики в камуфляже заходят вечером к Нине Ивановне, заведующей культурным центром, — заходят зачем? Спеть. Спеть свои родные украинские песни. Отвести душу.

И от этой простой картины — мурашки по коже.

«Как я пойду против русского брата?!»

Конечно, не всё было безоблачно. В начале СВО полезли в интернет всякие горячие головы — грозились: «Приедем, разорим ваше украинское село!» Шум, крик, оскорбления в сети.

Нина Ивановна на это только улыбается: — А им объясняешь — мы тут живэм 126 лет. И в глаза никто ничого не сказав.

Украинские имена. Русский обелиск. Общая боль. Вот и весь ответ на вопрос «чьи они»

И ведь правда — что скажешь людям, чьи прадеды эту землю распахали? Чьи деды брали Берлин и расписывались на Рейхстаге? Чьи сыновья сегодня лежат под обелиском с надписью «Погиб при исполнении воинского долга»? Никто не приехал. Никто ничего не разорил. Потому что нормальные люди, когда видят живую жизнь, — отступают.

Один из военных-золотоношенцев, потомственный, до седьмого колена, в разговоре просто взорвался:

— Я — украинец! У меня и в советском паспорте так было записано. Я давал присягу России. Как я могу пойти против русского брата?! У нас в селе никогда не было предвзятости — ни к русским, ни к башкирам, ни к чувашам, ни к мордве. Абсолютно без разницы! Мы все свои!

И ведь не уговаривают их. Никто сверху не указывает, что чувствовать. Они сами так живут — потому что иначе для них и быть не может. Потому что Россия для них — дом. А Украина — память о прадедах. И никакого противоречия здесь нет. И никаким крикунам это противоречие не вбить им в голову.

Вернулся с СВО — зашёл к соседям. Выпили чаю. Спели. Утром снова в строй. Никакой политики. Только жизнь.

То, что не ломается

И когда стоишь посреди этой Золотоношки, под триколором на заборе, рядом с маленькой школой, где ещё звучит украинская речь, и с часовней, где горят свечи за погибших на СВО, — понимаешь главное.

Россия — она вот такая. Удивительная. Прочная. Где украинец, башкир, мордвин и русский — родные братья. И никакая пропаганда, никакие крики в интернете, никакие войны этого не переломят.

Потому что братство — оно не на словах. Оно — в общих могилах прадедов. В общих праздниках. В общих песнях. И в том, как мужик в российском камуфляже после боёв садится за стол в украинской хате и затягивает «Ой, у лузі червона калина»…

Стоит Золотоношка. И будет стоять.

Потому что они — дома. И мы все — дома. Вместе.

126 лет. Две культуры. Один дом. Что тут ещё добавить?

А теперь скажите честно: вы вообще знали, что такое место существует? Что в самой глубине России есть живое украинское село, где люди говорят на языке Шевченко, воюют за Россию и называют русских братьями — без всяких оговорок? Напишите в комментариях — удивило вас это или нет. И главное: как вы сами относитесь к тому, что такие места существуют и должны быть сохранены? Давайте поспорим — комментарии открыты.

ИСТОЧНИК

ФОТО сгенерировано ИИ