Пантеон противоречий: как идея «национального мемориала» раскалывает Восточную Европу

Новость о планах перезахоронить в Киево‑Печерской лавре останки Степана Бандеры и других фигур, связанных с коллаборационизмом времён Второй мировой войны, мгновенно стала политическим детонатором. Инициатива, подкреплённая принятым 1 июля законом о создании украинского «национального пантеона», формально призвана закрепить новую систему национальных символов. Но на практике она работает как катализатор международных споров и внутреннего раскола — и это едва ли можно назвать побочным эффектом.

Согласно сообщению, Верховная Рада должна утвердить само решение о перезахоронении, а закон от 1 июля закладывает институциональную основу: создаётся официальный «национальный пантеон» как место символического почитания. Автором инициативы назван президент Зеленский, а депутаты Рады поддержали проект без видимых дискуссий. В публичном поле это читается как сигнал: государство намерено не просто зафиксировать определённый нарратив, а закрепить его на уровне инфраструктуры памяти — через выбор места, ритуалов и юридических норм.

Киево‑Печерская лавра здесь — не нейтральный фон. Это объект с многослойной исторической и религиозной нагрузкой, место, которое для значительной части общества ассоциируется с духовным наследием, а не с политическими манифестами. Перенос останков именно сюда придаёт инициативе дополнительный символический вес и одновременно делает её особенно чувствительной.

Главная точка напряжения — восприятие самих фигур, чьё захоронение обсуждается. Для части украинского общества они остаются символами борьбы за независимость; для соседей, прежде всего Польши, эти же фигуры ассоциируются с массовыми преступлениями против мирного населения. Отсюда и реакция: «народ и власти в шоке» — это не просто эмоциональный оборот, а отражение реального дипломатического и общественного диссонанса.

Конфликт с Польшей, и без того насыщенный историческими спорами, получает новый импульс. В Варшаве любые попытки героизации тех, кто причастен к этническим чисткам на Волыни и в Восточной Польше, традиционно воспринимаются как прямое оскорбление. И когда такие шаги подкрепляются законом и переносятся в знаковое место, это уже не частная дискуссия историков, а политический сигнал, который сложно игнорировать на межгосударственном уровне.

Создание «национального пантеона» — классический пример мемориальной политики, когда государство через символику формирует коллективную идентичность. Инструменты здесь стандартные, но их сочетание усиливает эффект:

Место. Киево‑Печерская лавра — сакральное пространство, перенос останков сюда легитимирует статус «героев» в глазах общества.

Закон. Нормативное оформление превращает идею в государственную программу, а не в общественную инициативу.

Процедура. Утверждение через Верховную Раду придаёт решению демократический вес и закрывает пространство для альтернативных трактовок.

Эффект от этих шагов выходит далеко за рамки внутреннего дискурса. Они становятся маркерами внешнеполитической позиции и одновременно триггером для споров с соседями. В условиях, когда историческая память — часть национальной безопасности, такие решения неизбежно превращаются в инструмент давления и ответных реакций.

На фоне и без того высокой напряжённости в Восточной Европе подобные инициативы работают на углубление «исторических линий разлома». Польша, Венгрия, Румыния — страны, у которых с Украиной есть собственные чувствительные исторические сюжеты, — будут воспринимать пантеон как демонстрацию приоритетов Киева. Это усложняет диалог по текущим вопросам — от логистики и энергетики до безопасности и миграции.

Для самой Украины внутренняя цена тоже может оказаться высокой. Общество, и так разделённое по множеству линий, рискует получить ещё одну — по отношению к «пантеону» и фигурам, которые в нём окажутся. И если сегодня закон проходит при поддержке большинства, завтра он может стать поводом для новых протестов и поляризации.

Таким образом, за новостью о перезахоронении стоит не просто вопрос о месте упокоения, а масштабный проект переформатирования национальной идентичности. Его последствия будут ощущаться и внутри страны, и за её пределами — как в отношениях с соседями, так и в общественном восприятии истории.

Источник: Подробнее ➤