Владимир Путин глазами Сергея Шахрая: взгляд соавтора Конституции на «эпоху Путина»

(рисунок Сергея Шахрая сгенерирован ИИ)

В мемуарах одного из создателей Основного закона России — критический анализ конституционных поправок, чеченского урегулирования и эволюции политической системы

Введение: «моя» Конституция и «эпоха Путина»

Сергей Шахрай — фигура уникальная в новейшей российской истории. Соавтор действующей Конституции РФ, вице-премьер правительства Ельцина, создатель Партии российского единства и согласия, он был не просто свидетелем, но и непосредственным участником строительства современной российской государственности. Его мемуары «Как я написал Конституцию эпохи Ельцина и Путина» — это не просто воспоминания, а попытка профессионального юриста и политика осмыслить три десятилетия, прошедшие с момента распада СССР.

В этой книге Владимир Путин предстает не как герой или злодей, а как сложная, противоречивая фигура, чьи решения автор оценивает с позиций конституционалиста, федералиста и человека, который «всегда работал на государство, на идею государства».

Глава 1. Путь в Кремль через Чечню

Одной из центральных тем книги Шахрая является «чеченская проблема», которую он называет «вечной» и определяет как «мину замедленного действия», заложенную еще сталинской политикой депортации.

«Так уж сложилось в истории современной России, что путь в Кремль всегда лежал через Чечню. В этом состоит не только особенность, но и трагедия исторического процесса, потому что любая фигура, претендующая стать лидером России, должна была предъявить обществу свое желание и способность решить чеченскую проблему».

Шахрай перечисляет всех, кто пытался использовать Чечню как трамплин к власти: Александр Лебедь со своим Хасавюртовским соглашением, Борис Немцов с миллионом подписей против войны, Сергей Степашин, который «во всех своих должностных ипостасях занимался северокавказскими проблемами». И наконец — Путин.

«Самый очевидный пример — состоявшийся преемник, ныне действующий глава государства Владимир Путин, который стал президентом, решительно применив силу во время конфликта в Дагестане и в Чечне».

Здесь Шахрай проводит важное различие: в отличие от Лебедя, Немцова и других, Путин не использовал Чечню как инструмент для завоевания власти — он получил эту власть от Ельцина и уже затем принялся решать проблему.

«Что касается Владимира Владимировича Путина, то тут ситуация выглядела несколько иначе. Сначала Борис Николаевич передал ему трон, а вместе с троном и историческую необходимость решить чеченскую проблему».

Глава 2. Как Путин «решил» чеченскую проблему

Шахрай сдержанно, но признает успех Путина в нормализации ситуации в Чечне, хотя и с важными оговорками.

«И нужно сказать, что он ее решил. По-своему, конечно. Так, как мог. Но решил. С помощью личных договоренностей и больших денег страна получила-таки передышку. Полыхавший Северный Кавказ сегодня только дымится, а если где что-то вспыхнет, то „пожарные“ быстро зальют».

Однако этот мир, по мнению Шахрая, имеет фундаментальный недостаток — он держится на личных отношениях, а не на институтах:

«Пока эта проблема решена. И как долго будет длиться это „пока“? Думаю, пока Путин и Кадыров находятся в жесткой связке. Ведь у нас по традиции все строится не на принципах, а на личных договоренностях. Поэтому ситуация остается стабильной, пока остаются те, кто договаривался. Придет кто-то новый — все может „обнулиться“».

Это один из ключевых тезисов Шахрая: российская политическая система, несмотря на все конституционные декларации, продолжает функционировать как система личных связей и договоренностей, что делает ее уязвимой.

Глава 3. Конституционная реформа 2020 года: «зачем это было сделано?»

Наиболее острая и принципиальная критика Шахрая в адрес Путина касается конституционных поправок 2020 года. Как один из авторов Основного закона, Шахрай воспринимает изменения почти как личное поражение.

«Смотрю я сегодня на новенький конституционный томик, как говорится, „издание дополненное и исправленное“, и думаю: ну чем же моя прежняя Конституция помешала? Хорошо, пусть будет не моя, а наша. Та самая, которую я писал и по которой мы все эти годы жили. Вот честно: зачем ее понадобилось перекраивать? Не понимаю».

Шахрай ставит под сомнение саму необходимость реформы:

«Каким политическим процессам она помешала — тоже понимаю не очень. Ведь все новшества вполне можно было урегулировать имеющимися конституционными инструментами».

Обнуление сроков как второстепенный вопрос

Шахрай отвергает упрощенное объяснение, что вся реформа была затеяна ради «обнуления» президентских сроков:

«Есть еще не менее задорное объяснение, что вся суматоха была ради того, чтобы в этом лесу поправок запрятать один-единственный листик — обнуление президентских сроков. А мне кажется, что этот пункт тут совсем не главный».

По его мнению, настоящий смысл реформы глубже и опаснее.

Глава 4. «Джинн политической конкуренции»: риск или замысел?

Шахрай предлагает неожиданную интерпретацию конституционной реформы. Он предполагает, что Путин мог сознательно создать условия для будущей политической конкуренции.

«Возможно, что на деле так и было задумано. Лидер намеренно создал большое количество параллельных государственных или полугосударственных структур, в которых разные „группы по интересам“ отложат свои яйца. А потом драконы вылупятся и начнут борьбу друг с другом. Вернее, начнется эпоха подлинной политической конкуренции».

Однако, как осторожно замечает Шахрай, это может быть случайностью, а не замыслом:

«Но скорее всего, такой задумки не было. Политическая конкуренция в России, как жизнь во Вселенной, зародится не преднамеренно, а случайно. По неосторожности».

И в этом кроется главная опасность, по мнению автора:

«Конституционные поправки вместо стабилизации системы выпускают на волю джинна политической конкуренции, которая будет происходить в формах, совсем нежелательных для их авторов. Вместо укрепления единства власти, олицетворением которой является сильный глава государства, конституционная реформа привела к ее разрыхлению, потере ясного облика».

Глава 5. Тревожная параллель с Горбачёвым

Шахрай проводит прямую историческую аналогию между реформами Путина и перестройкой Горбачёва:

«Уверения разработчиков, что „перепутывание“ ветвей власти в некий аморфный конгломерат обеспечивает ее единство, является абстрактным теоретизированием, поскольку слом системы сдержек и противовесов в сочетании с институционализацией групп интересов и приданием их конкуренции политических форм с неизбежностью ведет к неконтролируемому разгону реактора».

Он предупреждает:

«Со всей очевидностью, принятыми поправками дело не ограничится. Потребуется еще не один пакет изменений. При отсутствии хоть какой-то системы сдержек и противовесов разгон реактора пойдет дальше. А поскольку энергетика людей практически израсходована, вряд ли кто сможет остановить возможный коллапс».

Итог этого сравнения звучит почти как пророчество:

«К сожалению, всё это очень напоминает запущенный Горбачёвым процесс перестройки и демократизации, который без необходимых страховочных механизмов вышел из-под контроля своего создателя и привел к развалу СССР».

Глава 6. Региональная политика: федерализм против централизации

Шахрай — убежденный федералист, и он с тревогой наблюдает за усилением централизации при Путине.

«В начале 1990-х годов речь шла о том, чтобы прекратить унитарный федерализм и построить кооперативный. В начале 2000-х, особенно после 2004 года, когда отменили выборы губернаторов, пошло движение в сторону унитаризма».

Он фиксирует парадокс: формально федерализм сохраняется, но фактически власть все больше концентрируется в центре.

«Сегодня, когда я пишу эти строки, а на дворе 2021 год, я все жду, что очень скоро из-за падения цен на нефть, из-за санкций Запада, из-за утраты доверия между властью и бизнесом лозунг федерализма снова будет взят на вооружение».

Но Шахрай не теряет надежды:

«Я уверен, что мой кооперативный федерализм все-таки вещь для людей более привлекательная, более прагматичная и живая, чем все остальные конструкции. Ведь если человек почувствовал вкус к реальной кооперации и сотрудничеству, к самостоятельности, к тому, что его мнение имеет значение, то его будет трудно загнать в рамки командно-приказных отношений».

Глава 7. «Самый грамотный ход Путина»: назначение Мишустина

Интересно, что Шахрай дает крайне высокую оценку кадровому решению Путина — назначению Михаила Мишустина премьер-министром.

«Я считаю, что за двадцать лет правления назначение Мишустина председателем правительства — это самый грамотный ход нашего президента».

Он подробно описывает, как хорошо знает Мишустина со времен работы в налоговой службе и как высоко ценит его системное мышление:

«Михаил Владимирович — пример чиновника абсолютно нового поколения — цифрового. Думаю, что Владимиру Владимировичу очень нравится иметь под рукой системного человека с электронными досье на каждого. Даже те олигархи, которые сейчас живут за пределами Родины, они ведь тоже у Мишустина в базе имеются. То есть у него в руках имеется реальный инструмент управления людьми — через информацию, налоги, финансы».

Эта оценка примечательна: Шахрай видит в Путине лидера, способного делать правильные кадровые выборы, даже если критикует его конституционную политику.

Глава 8. Отход от конституционной модели: история с Ходорковским

Шахрай вспоминает, как в 2003 году Путин хотел ввести модель «правительства парламентского большинства», но испугался возможного прихода к власти Михаила Ходорковского.

«Владимир Владимирович тогда четко и недвусмысленно сказал: „С учетом итогов предстоящих выборов в Государственную думу считаю возможным сформировать профессиональное, эффективное правительство, опирающееся на парламентское большинство“. Я уверен, что рано или поздно мы придем к этой модели».

Почему ничего не получилось?

«А потому, что известный олигарх Михаил Борисович Ходорковский тогда слишком политически активен оказался. И „добрые люди“ президенту доложили, что группа Ходорковского якобы уже скупила большинство будущих депутатских мест, а значит, именно он автоматически станет председателем правительства... А премьер у нас что помимо прочего делает? А премьер у нас, в случае чего, становится исполняющим обязанности президента... В общем, опять какая-то нехорошая загогулина получается».

Глава 9. Личное восприятие: «не наш», но государственный человек

Шахрай признается, что у него никогда не было личной близости с Путиным, в отличие от Ельцина, но он относится к нему с уважением как к государственному деятелю.

«Кстати, когда Владимир Владимирович Путин впервые стал президентом, то он, похоже, примаковскую (читай — конституционную) модель правительства хотел реализовать».

Он неоднократно подчеркивает, что его собственная позиция всегда была дистанцированной от любой власти:

«Я всегда работал с президентом и премьерами, но не на них. Работал я всегда на государство, на идею государства. И если возникал момент, что ради чьих-то персональных интересов предлагали отодвинуть в сторону интересы государства, то мне становилось скучно и я уходил. Или меня „уходили“».

Заключение. «Немножко философское послесловие»

Книга Шахрая заканчивается размышлениями, написанными в период самоизоляции 2020 года, уже после принятия конституционных поправок. Они звучат как личное кредо человека, пережившего эпоху перемен:

«Если в течение жизни сама по себе цель есть НИЧТО, то и поражение, и неудача — тоже НИЧТО! Это не главное. Это просто мгновение, небольшой эпизод, который обязательно пройдет. Прошлое нам необходимо только для изучения и анализа, потому что ничего уже нельзя изменить. Будущее неизвестно. Быть заложником этой неизвестности, как минимум, неразумно».

Эти слова — возможно, ключ к пониманию всей книги и отношения Шахрая к Путину: он не принимает и не отвергает его безоговорочно, но оценивает как явление в контексте истории, которую они оба создавали.

Иточник:

https://yeltsin.rhga.ru/upload/iblock/431/0a4zz4t4reg1xlvap90in7maw1p0qhg4/Шахрай%20Сергей.%20Как%20