Мама, пошла ты … со своей курочкой. До чего дойдём, господа родители…

Или хроника общества, которое решило всё понять и ничего не запрещать

Несколько дней назад на страницах «Газеты.Ru» вышла статья психолога Родиона Чепалова с говорящим заголовком: детей бессмысленно ругать за мат. Запрет, мол, только разжигает интерес. Лучше — «словарь эмоций» и спокойный диалог. Звучит современно, гуманно и очень научно. Я прочитал. Подумал. И понял: промолчать не получится. Потому что за красивой теорией прячется кое-что очень конкретное. Из нашей с вами повседневной жизни.

Воскресный вечер.

Приличный дом, накрытый стол, хорошая семья принимает гостей. Рядом за столом сидит пятилетний Кирилл — живой, бойкий, современный мальчик. Мама наклоняется к нему и ласково говорит: «Кирюш, будешь курочку?»

Кирилл отрывается от телефона и отвечает маме — коротко, ясно и по существу. Без лишних слов. Примерно в том смысле, что курочку эту она знает куда деть, и вообще пусть отвянет.

Курочка остыла. Вечер тоже.

Ну как вам? Перед вами, между прочим, возможно будущий руководитель юридической консультации. Или, возможно, директор гимназии с английским уклоном. Запомните этот момент — он нам ещё пригодится.

За столом воцаряется тишина. Хозяйка дома замирает с блюдом в руках. Мама Кирилла — психологически подготовленная, читающая правильные статьи — делает глубокий вдох и произносит заученную фразу: «Кирюш, я слышу, что тебе сейчас некомфортно…»

Кирилл уже не слушает. Он снова смотрит в телефон. Курочка остывает. Вечер испорчен. Но зато никто не накричал. Никаких травм. Всё по науке.

Едем дальше.

Утро. Троллейбус.

Народу полно, все спешат, все устали ещё до начала рабочего дня. Мама с девятилетней Василисой протискивается к валидатору. «Василисочка, приложи карточку, ты же ближе стоишь».

Василиса смотрит на маму с таким усталым достоинством, что позавидовал бы иной министр. И отвечает — громко, чтобы весь троллейбус слышал — примерно в том духе, что мама сама прекрасно знает, куда эту карточку приложить, и вообще отстала бы уже. Надоела.

Весь троллейбус слышит. Пенсионерка с авоськами смотрит в окно. Мужчина рядом изучает носки своих ботинок с неожиданным интересом.

Карточку она так и не приложила. Зато самовыражение — состоялось.

А вы знаете, кем станет эта девочка? Не исключено — врачом. Хорошим, грамотным врачом. Только представьте себе на секунду, как она будет разговаривать с пациентами, которые задают «неудобные» вопросы или просят повторить назначение. Картина, прямо скажем, впечатляющая.

Проходит несколько лет. Максим — третьеклассник, энергичный, уверенный в себе — стоит у доски. Наталья Ивановна, учительница с тридцатилетним стажем, просит его решить задачку.

Максим смотрит на доску. Потом на учительницу. И объясняет ей — спокойно, без истерики, что характерно — что задачка ему неинтересна, что она уже достала, и вообще пусть сама считает свои яблоки.

Класс замирает на секунду. Потом кто-то хихикает. Максим садится с видом победителя.

Вот он — будущий инженер, который через пятнадцать лет должен будет рассчитывать детали высокой точности для станков, от которых зависит работа целого завода. Детали, в которых ошибка в сотую долю миллиметра означает брак, аварию, катастрофу. Именно он. Тот самый, которому яблоки были неинтересны.

Университет. Большая аудитория. Профессор — седой, с бородой, сорок лет в науке — задаёт вопрос студенту на первом ряду.

Студент вырос. Ему двадцать лет. Он больше не кричит в троллейбусах — стал сдержаннее внешне. Но когда профессор задаёт вопрос, на который студент не знает ответа, что-то внутри него реагирует привычным образом. Так, как реагировало всегда, с пяти лет, когда взрослые лезли не вовремя.

Профессор снимает очки. Долго молчит. В аудитории — мёртвая тишина.

Сорок лет в науке против пяти лет без слова «нельзя». Счёт — не в пользу науки.

А вот это, вы слышали? Высказался наш будущий учёный. Тот самый, который по всем задаткам мог бы сделать открытие, способное толкнуть науку вперёд на десятилетия. Мог бы. Если бы кто-то когда-то объяснил ему, что есть люди, которым отвечают с уважением. Не из страха — из понимания.

Офис. Собеседование.

Молодой человек — назовём его Артём — сидит напротив менеджера по персоналу. Резюме приличное. Образование есть. Менеджер задаёт стандартный вопрос: «Расскажите о себе».

Артём смотрит на неё с лёгким раздражением. Он не понимает, зачем нужны эти ритуалы. Его всю жизнь понимали без объяснений. Он отвечает — в меру пренебрежительно — что компания должна быть рада его появлению, а не устраивать допросы.

Менеджер закрывает папку.

Ну а что вы хотели? Перед вами — будущий руководитель отдела. Или, при благоприятном стечении обстоятельств, глава администрации района. Представляете планёрку? Представляете приём граждан?

Папку закрыла. Вакансию — тоже.

Позже Артём напишет маме: «Не взяли. Идиоты». Мама ответит: «Сынок, они просто не оценили тебя». И она будет в это искренне верить. Потому что она любит своего сына. Она всегда его любила. Просто в своё время ей попалась умная статья о том, что ругать за слова — бессмысленно.

Знаете, что самое горькое во всей этой истории?

Дело не в мате как таковом. Дело в том, что за каждым таким словом стоит простая вещь — отсутствие уважения. К маме за столом. К попутчикам в троллейбусе. К учителю у доски. К профессору в аудитории. К человеку напротив на собеседовании.

И вот это уважение — оно не появляется само по себе. Оно не вырастает из «словарей эмоций» и не рождается из фразы «я слышу, что тебе сейчас некомфортно». Оно формируется годами. Через пример. Через объяснение. Через спокойное и твёрдое «так — нельзя».

Психолог Чепалов говорит: мат — это сигнал о том, что ребёнок не нашёл более зрелого способа выражать эмоции. Совершенно верно. Но сигнал — это не диагноз, с которым нужно смириться. Сигнал — это повод что-то делать. Объяснять, показывать, требовать — да, именно требовать, это не страшное слово — чтобы рядом с тобой рос человек, который умеет говорить с миром на человеческом языке.

Потому что мир — он, знаете ли, границы имеет. И рано или поздно предъявляет их каждому. Вопрос только в том: лучше, чтобы ребёнок узнал об этом дома, от любящих родителей — или потом, от жизни, которая объясняет жёстче и без всякого сочувствия.

Я не призываю кричать, унижать и наказывать за каждое неосторожное слово. Это действительно не работает — здесь психолог прав.

Но я очень прошу — и это касается не конкретной статьи, а общей тенденции — не путать понимание с попустительством. Это разные вещи. Кардинально разные.

Понять ребёнка — значит помочь ему стать лучше. А не объяснить ему, что он и так уже достаточно хорош.

Эпилог. Когда круг замкнулся

Прошли годы. Много лет. Кирилл, который в пять лет послал маму вместе с курочкой, вырос. Выучился. Пробился. И вот — свершилось: он сидит в кресле директора завода. Настоящего завода, с проходной, с цехами, с планом производства и годовым отчётом. Кабинет солидный. Табличка на двери — золотом. Всё как полагается.

Директор вызывает заместителя. Даёт чёткое поручение — сроки, объём, ответственные. Всё по делу, всё конкретно.

Заместитель смотрит на него. Долго. С тем самым выражением, которое Кирилл когда-то сам адресовал маме за праздничным столом. А потом отвечает — коротко, ясно, по существу. Примерно в том смысле, что директор знает куда идти вместе со своим поручением, своими сроками и своими родственниками. Дверь хлопает. Заместитель ушёл.

Кирилл сидит в тишине своего солидного кабинета.

И где-то в другом конце города — в кресле главного врача районной больницы — сидит выросшая Василиса. Та самая, которая в девять лет объяснила маме в троллейбусе, куда приложить транспортную карту. Теперь она вызвала заведующего отделением, чтобы обсудить график дежурств.

Заведующий выслушал. Помолчал. И ответил примерно так же, как она когда-то отвечала маме. Только словарный запас у него за эти годы стал богаче. Дверь закрылась — не хлопнула даже, просто закрылась, с достоинством.

Василиса смотрит в окно.

Оба они — и директор завода, и главный врач — теперь ждут. Ждут, когда в их кабинет войдёт человек, который умеет работать, слышать задачу и отвечать по-человечески. Человек, которого когда-то — давно, в детстве — кто-то научил, что так говорить нельзя. Что есть границы. Что уважение — это не слабость, а основа любого дела.

Они ждут того, кого в пять лет не побоялись остановить.

И знаете что? Такие люди есть. Просто их становится всё меньше.

________________________________________

А теперь скажите честно: вы готовы жить в стране, где будущие врачи, инженеры, учёные и чиновники выросли без единого твёрдого «нельзя»? Или всё-таки пора перестать путать гуманность с безответственностью — и сказать об этом вслух? Пишите в комментариях, спорьте, возражайте — именно сейчас это важно.

Источник.

Фотографии сгенерированы ИИ.