«Неглинная улица не торопится: война подождёт. Нас много, а ЦБ один.»

Центробанк снизил ключевую ставку на четверть процента — с 14,25% до 14%. За год черепашьего спуска с 21% российская промышленность так и не дождалась доступных кредитов. Пока мир меняется по щелчку пальца, а страна ведёт военную операцию, денежные власти отмеряют экономике свободу гомеопатическими дозами. Выглядит это… определённым образом.

О том, как снижение ставки на четверть процента осчастливила российскую промышленность.

Авторская колонка

Двадцать четвёртого июля сего года случилось событие, которое, вне всякого сомнения, войдёт в анналы отечественной экономической мысли. Совет директоров Банка России, собравшись в полном составе и, надо полагать, проведя бессонную ночь в мучительных расчётах, явил народу решение: ключевая ставка снижается на двадцать пять базисных пунктов. С четырнадцати и двадцати пяти сотых — до ровных четырнадцати.

Четверть процента! Вдумайтесь, граждане. Целая четверть.

Где-то в Челябинске директор машиностроительного завода, узнав эту новость, вероятно, смахнул скупую слезу и немедленно побежал в банк за кредитом на модернизацию. Где-то в Туле оборонное предприятие, несомненно, откупорило шампанское. А фермер в Воронежской области, очевидно, тут же заказал три новых комбайна — ведь теперь всё изменилось. Кредит подешевел на четверть процента. Это ли не праздник?

О пользе неторопливости, или Как мы шли с горы

Припомним, как мы оказались в этой точке. Год назад — или около того, время летит незаметно, когда ждёшь — ставка составляла двадцать один процент. Двадцать один! Цифра, от которой у любого промышленника начинается нервный тик.

И вот началось снижение. Медленное. Величественное. Торжественное, я бы сказал.

Процентик. Полтора процентика. Снова процентик. Потом, видимо, решили, что это слишком резво — и перешли на половинки. А там, глядишь, и на четвертинки.

: «Если бы с такой скоростью росла пшеница, сеять её следовало бы при Иване Грозном»

Если бы так же неторопливо двигались облака, мы бы до сих пор наблюдали прошлогодний закат.

Если бы с такой скоростью росла пшеница, сеять её следовало бы при Иване Грозном, чтобы поспеть к нынешней жатве.

Но у Центрального банка, как известно, свои отношения со временем. Там время течёт иначе — густое, как мёд, тягучее, как ожидание в очереди за справкой. Мир вокруг может меняться от одного взгляда на экран, решения могут приниматься по щелчку пальцев, войны начинаться и заканчиваться — а в известном здании на Неглинной улице всё идёт своим чередом. Размеренно. Обстоятельно. Без суеты.

Что говорят те, кого не спрашивают

Существует, впрочем, иная точка зрения на денежно-кредитную политику. Академик Глазьев и экономисты его школы уже много лет говорят вещи, которые почему-то не находят отклика в сердцах денежных властей.

Они говорят: экономике нужны дешёвые длинные деньги. Производству нужен кредит, который можно взять и не разориться на процентах. Особенно — и тут я позволю себе авторское суждение — когда страна ведёт специальную военную операцию и нуждается в работающих на полную мощность заводах, в новых производственных линиях, в технологическом рывке.

Они говорят: посмотрите на Китай, на его политику дешёвого кредита для реального сектора. Посмотрите на историю любого экономического чуда — японского, корейского, немецкого послевоенного. Везде государство обеспечивало промышленности доступ к дешёвым деньгам.

Но их, видимо, не слышат. Или слышат, но не слушают. Или слушают, но не соглашаются. В конце концов, у Центрального банка есть инфляционное таргетирование, а это дело серьёзное.

«Существует иная точка зрения. Почему-то она не находит отклика»

Об инфляции и о том, что её порождает

Здесь, впрочем, кроется любопытный парадокс, который мне, как автору, не даёт покоя.

Нам объясняют: высокая ставка нужна для борьбы с инфляцией. Логика такова — дорогой кредит уменьшает количество денег в экономике, спрос падает, цены стабилизируются.

Но позвольте спросить: а откуда берётся инфляция издержек? Та самая, когда цены растут не потому, что у людей слишком много денег, а потому, что производить товары становится дороже?

Производить товары становится дороже, в частности, потому что кредит дорогой. Предприятие берёт оборотные средства под высокий процент, закладывает эти расходы в себестоимость, повышает цены. Мы получаем инфляцию. Центральный банк видит инфляцию и держит высокую ставку. Круг замыкается.

Не напоминает ли это лечение головной боли гильотиной? Эффективно, спору нет. Голова болеть перестаёт. Правда, есть побочные эффекты.

Впрочем, это лишь моё оценочное суждение. Я так вижу. Возможно, я ошибаюсь, и специалисты с Неглинной улицы знают что-то такое, чего не знаем мы, простые смертные.

О темпах, приличествующих эпохе

Мы живём во времена, когда всё ускоряется. Решения принимаются мгновенно. Армии перебрасываются через континенты за недели. Санкции вводятся росчерком пера. Мир перекраивается в прямом эфире.

И посреди всего этого — Центральный банк Российской Федерации, который за год неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой снизил ставку с двадцати одного процента до четырнадцати. Семь процентных пунктов. Примерно по полпроцента в месяц.

А теперь — по четверти процента за заседание.

«Производство подождёт. Оно у нас терпеливое»

При таких темпах однозначная ставка — скажем, девять процентов, при которых ещё можно о чём-то говорить — наступит… дайте посчитать… примерно через полтора-два года. Если повезёт. Если вдруг не решат, что и четверть процента — это слишком лихо.

Производство подождёт. Оно у нас терпеливое. Заводы постоят. Станки не заржавеют. Инженеры никуда не денутся — разве что уедут туда, где их труд востребован.

А специальная военная операция… Ну, она тоже, видимо, подождёт, пока Центральный банк со всей тщательностью выверит каждую четверть процентного пункта.

Вместо заключения, или Оценочное суждение автора

Я не обвиняю никого в саботаже. Это было бы несправедливо и, вероятно, неверно. У людей, принимающих решения на Неглинной, наверняка есть свои резоны, свои модели, свои расчёты, свои цели.

Но я скажу так: это выглядит как саботаж. Именно так — выглядит.

Когда страна ведёт сложнейшую военную операцию, когда от работы оборонных предприятий зависят жизни, когда экономика должна перестраиваться на ходу — вот в такой момент снижать ставку по четверти процента за раз… Это выглядит определённым образом.

Можно называть это консерватизмом. Можно — осторожностью. Можно — приверженностью монетарной ортодоксии.

А можно посмотреть на это глазами директора завода, которому нужны деньги на выполнение оборонного заказа. Или глазами фермера, которому нужна техника. Или глазами любого предпринимателя, который хочет производить, строить, создавать — и не может, потому что кредит по-прежнему неподъёмен.

Их глазами это выглядит иначе.

Совсем иначе.

Все оценки и суждения в тексте принадлежат автору.

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ:

Уважаемые читатели!

Эта тема касается каждого — ведь от ключевой ставки зависят цены в магазинах, доступность ипотеки, зарплаты на предприятиях и в конечном счёте — способность страны выстоять в трудное время.

Согласны ли вы с автором? Или, может быть, ЦБ всё делает правильно, а мы просто не понимаем сложной экономической механики?

Пишите в комментариях. Спорьте. Приводите аргументы. Делитесь статьёй с теми, кому есть что сказать. Давайте обсудим то, о чём обычно говорят только за закрытыми дверями.

Источники:

https://tsargrad.tv/dzen/razvitie-rossii-zamedljajut-iskusstvenno-pritom-iznutri-sabotazhnikov-raskryl-glazev_1284991 Глазьев

https://russian.rt.com/business/news/1660930-cb-klyuchevaya-stavka?utm_source=browser&utm_medium=push_notifications&utm_campaign=push_notifications Снижение ставки на о,25%.

https://www.rbc.ru/quote/24/07/2026/6a60d9ab9a7947212356fbc0 снижение ставки до 14%.

Картинки сгенерированы ИИ.