Роберт Бартини. Статья 114: Тревога на террасе и шаг в Заповедный Замок

"Шаг в Заповедный Замок", иллюстрация создана сетью Джемини

За фасадом благополучного детского быта аристократической семьи всегда сохраняется невидимая связь с истинным истоком. Разговор вице-губернатора и донны Паолы на террасе гостиницы о несказанной печали в глазах мальчика, о его попытках вспомнить начало своей жизни – это глубокое признание того, что память сердца не стереть внешним комфортом и заботой.

Внезапная тревога – пустая детская кровать, горящая лампа в тишине комнаты и исчезновение маленького Ро в сумерках – становится моментом его перехода за пределы обыденности. Мальчик уходит в древний лес не от детского каприза, а повинуясь внутреннему импульсу, поиску той подлинной гармонии, которую он непрестанно ищет во внешнем мире.

Встреча с доверчивой ланью, золотая изгородь и открывшийся за ней среди вековых деревьев Заповедный Замок с цветными фонтанами, светящимися лебедями и хрустальной музыкой – это соприкосновение с чистой матрицей Бытия. В этом пространстве Ро узнаёт всё до мельчайших деталей, включая мутный силуэт женщины с распущенными золотистыми волосами в окне башни – запечатленный в душе образ матери.

Терраса гостиницы на берегу озера. Под большим пёстрым парусиновым зонтом – плетёная мебель, вокруг покрытого круглого стола в удобных креслах сидят вице-губернатор, донна Паола и барышня Елена, маленький Ро играет несколько в стороне, один.

- Он, конечно, вполне счастлив, видно по всему, что всем сердечком радуется всем радостям своего возраста и всё-таки иногда мне кажется, что он хочет ясно помнить всё прошлое, что оно живет в его маленькой душе, хотя он никогда не роняет об этом ни слова… А с другой стороны невероятно, чтобы он мог помнить то, что было в начале его жизни, он не может помнить свою мать, совершенно исключено… И всё-таки, когда он временами вдруг, как-будто без всякой причины становится так несказанно печален, уходит весь в себя, невыразимая грусть в его глазах. Отчего это? …Не знаю, какая-то глубокая рана. Она, быть может, никогда не заживёт. Он как-будто что-то ищет, кого-то ищет…

Маленький Ро стоит одиноко около перилы террасы, неподвижно, отсутствующим взглядом смотрит на немое движение большого озера.

Вечереет, наступают сумерки. В покои донны Паолы вбегает барышня Елена. Она задыхается, в тревоге, еле может произнести слово:

— Ро исчез… Нигде не могу найти его…

Донна Паола вскакивает.

— Как это возможно? Как могло случиться? Надо немедленно… Тереза, дай мой шарф!

Все выбегают. Комната маленького Ро. Пустая кровать, над ней горит лампа. Тишина…

Поодаль от селения, среди вековых стволов огромных деревьев, густые тени сумерек стелют свои серые вуали. В большом лесу маленькая фигурка маленького Ро. Он идёт медленно, как-будто бы остерегаясь тревожить дремоту высоких тёмных папоротников, идёт, прислушиваясь к таинственным окружающим его шорохам неизвестного дремучего леса.

Среди деревьев его дорогу вдруг преграждает идущая поперек склона высоченная изгородь, золотой узор переплетающихся толстых металлических прутьев высокой решетки. Маленький Ро идет вдоль забора, по той стороне такой же густой и тёмный лес.

Появилась изящная лань, она доверчиво подошла к мальчику, и они оба вместе спустились вдоль забора вниз по склону. На повороте маленький Ро вдруг увидел по ту сторону золотой решётки, среди деревьев, в глубине парка тёмный силуэт виллы-замка, перед ней пруд, в который с четырёх сторон широким веером лились струи четырёх фонтанов, в центре вертикальный водопад гейзера. Вода освещена нежным, красочным, медленно меняющимся светом. Свечение исходило из самой воды: голубое, оранжевое, красное, жёлтое, синее, зелёное…

Ночная тишина была заполнена тихими, нежно переливающимися аккордами, как серебро и кристаллически чистым звучанием какой-то сказочной, неземной музыки, неведомо откуда идущей.

В пруду медленно передвигались туда-сюда лебеди, от них так и исходило свечение, непрерывно меняющийся свет.

В парке никого не было, в тёмных окнах замка нигде не горел свет.

Маленький Ро вдруг заметил, что над головой, стоящей рядом с ним лани светлое сияние и почему-то забора больше не стало и, ему казалось, что он много раз до этого уже был здесь, в этом парке, у этого замка: фонтаны и светящиеся лебеди, чистое звучание серебристых аккордов были так хорошо знакомы.

В парке никогда никого не было, в окнах замка никогда не горело света. Только очень-очень редко, в лунные вечера, иногда мутно была видна тёмная фигура молодой женщины, укутанная в прозрачную вуаль, сидящая далеко у окна боковой башни, с распущенными золотистыми волосами, созерцающая неподвижно игру светящегося фонтана, а иногда медленно передвигающаяся на высокой террасе замка. Но в парке её никогда не было видно, она, видимо, никогда не покидала своего замка.

Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить финальные фрагменты автобиографической драмы Роберта Бартини и раскрытие тайн его детства.

Оставляйте комментарии и ставьте лайки: чувствуете ли вы в своём опыте эту незаживающую «память сердца», которая ведёт человека вопреки логике внешнего мира?

Поддержите наш проект донатом – ваш вклад помогает продолжать детальную работу с первоисточниками и уникальным наследием Бартини!