И на наивного юношу бывает проруха, или процессуальная катастрофа в КоАП РФ

1. И на наивного юношу бывает проруха

Да... И на старуху случается проруха! Решил я подкузьмить юристов. И задал тут на форуме вопрос:

Вопрос был простой: как обжаловать определение суда, вынесенное уже после стадии подготовки дела — на этапе рассмотрения по существу — о возврате протокола об административном правонарушении органу, который его составил.

Такое определение в принципе не может появиться на данной стадии процесса!! Я когда его первый раз увидел и обомлел, да как-то?

Я то, наивный юноша, считал что ст. 2 и ст. 18 Конституции РФ имеют не декларативный характер, а прямо раскрываются федеральными законами: права человека являются высшей ценностью и определяют смысл применения законов.

Оказалось, что я «неграмотный юрист, который не следит за изменениями законодательства», но мне просто не могло прийти в голову, что подобные поправки могут внесены в КоАП РФ!!!

2. А что случилось?

А случилось вот что. 31.07.2025 года был принят Федеральный закон № 300-ФЗ, которым в КоАП РФ внесли поправки, существенно расширившие институт возврата протокола об административном правонарушении.

Ключевая новелла — новый п. 3 ч. 2 ст. 29.9 КоАП РФ. Раньше эта статья регламентировала, какими судебными заканчивается рассмотрение дела об административном правонарушении: постановление о наказании либо прекращение производства. Также могли вынести определение о прекращении производства в связи с истекшим сроком давности.

Теперь в перечень добавлено ещё одно определение - о возвращении протокола и материалов дела в орган, составивший протокол, в случае составления его неправомочным лицом, неправильного оформления или неполноты материалов, «которая не может быть восполнена при рассмотрении дела».

Формулировка почти дословно повторяет старую норму п. 4 ч. 1 ст. 29.4 КоАП РФ — только та применялась исключительно на стадии подготовки дела к рассмотрению, а новая появилась в статье, описывающей итоги рассмотрения дела по существу.

Одновременно поправили и ч. 4 ст. 30.1 КоАП РФ — норму о том, какие определения вообще можно обжаловать. Туда добавили ссылку на новый п. 3 ч. 2 ст. 29.9 КоАП РФ, официально узаконив весь механизм: суд **первой инстанции теперь вправе не просто рассматривать дело, а возвращать протокол на доработку прямо в процессе разбирательства по существу — столько раз, сколько потребуется для устранения недостатков, найденных защитой. И второй инстанции тоже.

3. Всё равно, всё равно... Всё равно ты штраф или арест получишь!

Началось всё, разумеется, не с этого закона — он лишь довёл тенденцию рассмотрения дел об административных правонарушениях до логического (точнее, до абсурдного) завершения.

Есть такое анекдот. Советский.

Идет мужик темной ночью по переулку. Тут навстречу ему два гопника:
— Мужик, закурить есть?
— А вам от спичек или от зажигалки?
— Всё равно...
— А с фильтром или без фильтра?
— Всё равно...
— А сигареты какие отечественные или импортные?
— Всё равно, ты мужик в табло получишь...

Долгое время во второй инстанции, при обжаловании постановления об административном правонарушении, наблюдалась занятная практика: вместо того чтобы проверять законность решения суда первой инстанции, суд старательно устранял его недостатки. Вызывал свидетелей, которых забыли вызвать. Запрашивала документы, которые забыли запросить. Разъяснял права тем, кому их забыли разъяснить. Восполняла пробелы в доказательствах, которые обвинение не удосужилось собрать.

Формально апелляционная инстанция оставалась контрольной инстанцией. Фактически — превращалась в бесплатную мастерскую по доводке постановлений до нужной кондиции.

Представьте себе футбольный матч, в котором судья после каждого неточного удара по воротам разрешает нападающему бить пенальти заново — до тех пор, пока мяч наконец не окажется в сетке. Формально правила соблюдены: удар был, гол был. Фактически же соревнование исчезло, потому что исход предрешён самой процедурой.

Именно такой эффект производит многократное восполнение недостатков обвинения судом. И если раньше этим страдала преимущественно апелляция — как своего рода второй шанс, то теперь тот же принцип получила и первая инстанция: не «поймали на нарушении — дело разваливается», а «поймали на нарушении — извольте исправить и принести заново».

4. Эти полицейские такие лапочки, пожурим и отправим исправляться!

Есть у этой конструкции ещё одна сторона, о которой предпочитают не говорить вслух: отношение суда к сотрудникам полиции, к приставам ОУПДС, и другим должностным лицам, которые сподобились составить протокол об административном правонарушении и которые допрашиваются в процессе как обычные свидетели.

Российский судейский корпус, по данным, которые приводит юридическое издание «Право.ru» со ссылкой на исследования, на две трети состоит из женщин — такая доля является одной из самых высоких в мире; сопоставимую картину вЕвропе демонстрируют лишь Польша и Нидерланды .

Формально — свидетель есть свидетель, что для инспектора ГИБДД, что для случайного прохожего. Фактически же на практике нередко складывает

ся иная картина: судья не столько допрашивает должностное лицо, сколько мягко подсказывает, что именно нужно ответить, чтобы протокол "устоял". Добрая учительницу в мантии буквально гладит по голове, такого нерадивого ученика, мол, "ну чтож ты так.." и делает всё, чтобы исправить его профессиональную непригодность, подсказывает правильный ответы, перебивает защитника и лицо в отношении которого ведется производство по делу об административной правонарушении, снимает вопросы, задает наводящие вопросы

То есть вместо состязательности, равноправия и справедливости судебного разбирательства, мы получаем училку в мантии, которая "вытаскивает за уши" двоечника на ЕГЭ.

5. Почему это катастрофа

Чтобы оценить масштаб происходящего, достаточно вспомнить, за что раньше Верховный суд РФ систематически отменял постановления по административным делам.

Отсутствие подписи должностного лица в протоколе. КС РФ разъяснял: если на стадии рассмотрения дела по существу выясняется, что подписи составившего протокол лица нет, суд не вправе вернуть протокол для устранения недостатка — поскольку на этой стадии у суда попросту отсутствуют полномочия на возвращение протокола составившему его лицу.

Не разъяснены права лицу, привлекаемому к ответственности. ВС РФ неоднократно указывал: если водителю не разъяснили права, предусмотренные стать

ёй 25.1 КоАП РФ, и положения статьи 51 Конституции РФ, что подтверждается отсутствием подписи в соответствующей графе протокола — это существенное нарушение, влекущее отмену постановления.

Копия протокола не вручена. Ч. 6 ст. 28.2 КоАП РФ прямо обязывает вручить физическому лицу или законному представителю юридического лица копию протоко .ВС РФ указывал: если в материалах дела нет сведений о том, что копия протокола была вручена лицу,в отношении которого ведётся производство, это существенное процессуальное нарушение, лишающее человека возможности знать, в чём его обвиняют, и готовить защиту .

Внесены правки без уведомления лица. ч. 4.1 ст. 28.2 КоАП РФ требует уведомлять лицо о внесении изменений в протокол и знакомить его с этими изменениями По делу Снытко И.Н. ВС РФ прямо указал: невыполнение должностным лицом требований с

татьи 28.2 КоАП РФ об извещении лица о внесении изменений в протокол, об ознакомлении его с этими изменениями и вручении копии протокола с поправками является существенным нарушением процессуальных требований , которое не может быть устранено вынесением определения об исправлении описки.

Обратите внимание: оба нарушения Верховный суд оценивал именно как основание для отмены постановления — а не как техническую недоработку, которую можно исправить, вернув протокол составившему его должностному лицу.

Всё это — не случайные придирки, а прямое следствие пункта 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 24.03.2005, который прямо разграничивает две стадии: возвращение протокола возможно исключительно при подготовке дела к рассмотрению и не допускается при рассмотрении дела по существу, поскольку часть 2 статьи 29.9 КоАП РФ такой возможности по итогам рассмотрения дела не предусматривала [3]. То есть до августа 2025 года высшая судебная инстанция сама признавала: коль скоро дело дошло до разбирательства по существу, доигрывать за обвинение уже поздно.

И вот здесь стоит вспомнить, что пока Россия ещё оставалась под юрисдикцией Европейского суда по правам человека, в постановлении по делу «Михайлова против Российской Федерации» (жалоба № 46998/08, 19 ноября 2015 года) ЕСПЧ прямо констатировал: производство по делам об административных правонарушениях в России, с учётом строгости возможного наказания — вплоть до лишения свободы в виде административного ареста, — по своей сути является уголовным в значении статьи 6 Конвенции [4]. В § 64 постановления Европейский Суд объяснил логику этого вывода собственными словами:

«штраф не был призван являться денежной компенсацией вреда, но имел карательный и сдерживающий характер, что также является признаком уголовных наказаний» .

А значит, к такому производству должны применяться уголовно-процессуальные гарантии, включая присутствие самостоятельной стороны обвинения. То, что при отсутствии прокурора в процессе суд фактически сливается со стороной обвинения, — это не пересказ и не домысел. Показательно, что сам Европейский Суд счёл нужным включить в текст постановления (§ 40, раздел «Другие соответствующие материалы») выдержку из официального доклада Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2014 год, где констатировалась та же проблема применительно именно к российской практике:

«Это не исключает появления у судьи некоторых de facto функций стороны обвинения»

То есть на дефект указывал не только Страсбург, но и российский государственный правозащитный институт — а Европейский Суд счёл эту оценку достаточно весомой, чтобы прямо процитировать её в собственном постановлении.

Разумеется, в 2022 году Россия вышла из Совета Европы, а с 16 сентября того же года Европейская конвенция по правам человека прекратила действие на её территории. Апеллировать к позиции ЕСПЧ сегодня можно разве что из ностальгии.

6. Вор должен сидеть в тюрьме?

«Вор должен сидеть в тюрьме! Я сказал» — эту фразу произносит Глеб Жеглов, герой Владимира Высоцкого в фильме «Место встречи изменить нельзя», оправдывая собственные процессуальные нарушения благородной целью. Фраза ушла в народ и десятилетиями служит универсальным алиби для любого следователя, оперативника или судьи, которому процессуальная форма кажется досадной помехой на пути к торжеству справедливости — как он её понимает. И почему-то народ её повторяет и считает, чтобы посадить "злодея" - можно нарушить закон! Не об этом писали Братья Вайнеры, ох не об этом..

Беда в том, что процессуальная форма придумана не для того, чтобы мешать ловить воров. Она придумана для того, чтобы ограничивать государство в его праве наказывать граждан без разбора, лишь бы по существу «наказать было кого». Как только формальные гарантии превращаются в список рекомендаций, которые можно исправить постфактум, разница между «доказанной виной» и «удобной версией» стремительно стирается.

Именно это и происходит сейчас. Пока над российскими судами существовал хотя бы формальный надзор со стороны ЕСПЧ, конструкция «судья восполняет недостатки обвинения» хотя бы выглядела аномалией, которую можно было публично назвать нарушением статьи 6 Конвенции. Теперь такого сдерживающего фактора нет, а закон прямо разрешил первой инстанции возвращать протокол должностному лицу столько раз, сколько потребуется, — до тех пор, пока все «недостатки», по сути являющиеся процессуальными нарушениями, не будут устранены.

Это прямо расходится с духом статей 2 и 18 Конституции РФ, согласно которым права человека являются высшей ценностью, определяющей смысл и применение законов, а не техническим этапом, который государству разрешено дорабатывать до желаемого результата.

По большинству составов административных правонарушений срок давности — всего три месяца, и бесконечная игра в пинг-понг просто не успевает состояться: истекает время, и производство прекращается. Но по целому ряду составов срок давности достигает года. А значит, у государства есть целых двенадцать месяцев, чтобы вор в итоге сел в тюрьму — либо чтобы наконец истёк срок давности привлечения к административной ответственности. Что наступит раньше — решать уже не праву, а календарю.

Внесенные поправки это просто паноптикум: в результате наработки практики судов законодатель принимает поправки, которые её полностью дезавуируют! То есть изменения законодательства случились не вследствие судебной практики, а вопреки ей!