Квартальные отчёты бухгалтера. История из жизни. Рассказ

Лариса Петровна никогда не думала, что человек может физически ненавидеть цифры. Не абстрактно, не метафорически — а так, чтобы от вида колонок в Excel начинало тошнить, как от запаха протухшего молока. Но вот сидела она сейчас перед монитором, и желудок скручивало именно так.

Квартальный отчёт должен был быть готов к пятнице. Сегодня был четверг, половина восьмого вечера, и в офисе кроме неё остался только охранник Сергеич, который иногда заглядывал в окошко бухгалтерии, качал головой и уходил обратно к своему телевизору.

— Опять засиделась, Лариса Петровна, — сказал он в последний раз. — Здоровье дороже.

Здоровье. Лариса усмехнулась. Здоровье было дороже, когда ей было тридцать пять, а не пятьдесят два. Когда дочка училась в школе, а не требовала денег на свадьбу. Когда муж ещё не ушёл к той, рыжей, из соседнего подъезда.

Она потёрла виски. В графе «Прочие расходы» не сходилось триста двадцать семь рублей. Триста двадцать семь чёртовых рублей, которые застряли где-то между накладными, чеками и подписями директора, который вечно терял половину бумаг и орал, что бухгалтерия работает спустя рукава.

Лариса открыла папку с августовскими документами. Внутри была каша: чеки из кафе, где директор угощал партнёров; квитанции за канцелярию, которую никто не заказывал, но все использовали; акт на ремонт принтера, который сломался через два дня после ремонта.

Телефон завибрировал. Сообщение от дочери:

«Мам, ты помнишь про деньги? Нам нужно внести предоплату за банкет до субботы».

Лариса посмотрела на экран, потом на телефон, потом снова на экран. Её пальцы сами потянулись к калькулятору. Предоплата — пятьдесят тысяч. Зарплата — через неделю. На карте — двадцать три. Можно попросить аванс у директора, но он уже два раза отказывал, ссылаясь на кризис.

Она снова уткнулась в таблицу. Триста двадцать семь рублей. Смешная сумма. Меньше, чем она тратила на продукты за день. Но если её не найти, завтра директор устроит разнос, и тогда об авансе можно вообще забыть.

Лариса прокрутила все чеки за сентябрь ещё раз. Вот поездка директора в Воронеж — гостиница, такси, ужин. Вот закупка бумаги. Вот... Стоп. Чек из магазина электроники, две тысячи рублей, без расшифровки. Подпись директора, но печать размазана.

Она подняла трубку и набрала номер Игоря Семёновича. Тот ответил на пятый гудок, голос был недовольный:

— Лариса Петровна, уже почти восемь. Что случилось?

— Игорь Семёнович, у меня тут чек на две тысячи из «Электромира». Это что было?

Пауза.

— А я откуда знаю? Три месяца назад... Наверное, флешку покупал. Или мышку. Запишите как канцелярию.

— Но там уже есть канцелярия по накладной...

— Лариса Петровна, — голос директора стал жёстче, — я вам плачу за то, чтобы вы решали такие вопросы, а не звонили мне по вечерам. Разнесите как хотите. Всё, у меня гости.

Гудки.

Лариса положила трубку и посмотрела на чек. Флешка или мышка. А может, он купил наушники для любовницы — у него их каждый месяц новая. Может, вообще виски взял в соседнем магазине, а чек попросил в «Электромире», потому что алкоголь в отчёты не пройдёт.

Она могла бы просто удалить эту строчку. Две тысячи — не триста рублей, но кто заметит? Налоговая не придирается к мелочам, если общая сумма сходится. А общая сумма сойдётся, если она просто перекинет этот чек в «непредвиденные расходы» и слегка округлит.

Лариса открыла новую вкладку в таблице. Пальцы зависли над клавиатурой.

Двадцать семь лет она работала бухгалтером. Двадцать семь лет ни одного нарушения. Ни одной липовой справки, ни одной фиктивной строчки. Даже когда на прошлой работе её просили «немного приукрасить» баланс перед проверкой, она отказалась и через месяц уволилась сама.

Но тогда у неё был муж. Была стабильность. Была уверенность, что если она потеряет работу, мир не рухнет.

А сейчас?

Сейчас дочь собиралась замуж за парня, который работал в кофейне и писал стихи «для души». Сейчас бывший муж строил новый дом с рыжей и присылал Ларисе алименты — триста рублей в месяц, потому что официально получал минималку. Сейчас коммуналка росла, как на дрожжах, а таблетки от давления стоили две тысячи за упаковку.

Лариса закрыла глаза.

Когда она их открыла, в комнату вошёл Сергеич с термосом.

— Чай будете? — спросил он и, не дожидаясь ответа, поставил на стол пластиковый стаканчик. — Я с мёдом. Жена наказала — говорит, вы бледная последнее время.

Лариса взяла стакан. Чай был горячий, обжигал ладони. Мёд плавал золотистыми разводами.

— Спасибо, Иван Сергеевич.

— Да ладно. — Он присел на край стула, которым обычно пользовался директор, когда приходил визировать бумаги. — Вы это, Лариса Петровна... Не переживайте так. Всё равно у них всё через одно место.

— У кого — «у них»?

— Ну, у начальства. — Сергеич махнул рукой в сторону кабинета директора. — Я вот тут двенадцать лет сижу. Видел четырёх директоров. Все одинаковые. Орут, требуют, а сами в расходах путаются, как слепые котята. А потом бухгалтеры за них разгребают.

Лариса усмехнулась:

— Вы это к чему?

— Да так. — Сергеич налил себе чаю из термоса. — К тому, что вы тут горбатитесь, а они даже спасибо не скажут. Может, плюнуть и сделать, как проще?

— Проще — это как?

— Ну, не знаю. Вы ж умная. Придумаете.

Он ушёл, а Лариса осталась смотреть на стакан. Мёд осел на дно, и чай стал прозрачным.

Она вернулась к таблице.

Курсор мигал в пустой ячейке. Надо было просто вписать сумму, нажать Enter, сохранить файл и завтра сдать отчёт. Никто ничего не узнает. Директор получит свою справку для налоговой, она получит зарплату, дочь — свою свадьбу.

Лариса набрала: «Электроника — 2000 р.».

Потом стёрла.

Набрала: «Канцелярские товары — 2000 р.».

Стёрла.

Она открыла ящик стола и достала папку, куда складывала все спорные документы. Чек из «Электромира» был там, помятый, с выцветшей печатью. Лариса достала телефон и набрала номер магазина. Автоответчик. Конечно. В восемь вечера все магазины уже закрыты.

Но утром она могла туда съездить. Могла попросить продавцов поднять архив, пробить чек по дате и узнать, что именно покупалось. Это заняло бы час. Может, два. Директор будет орать, что она срывает сроки. Но зато всё будет чисто.

Лариса посмотрела на телефон. Сообщение от дочери висело непрочитанным.

Она открыла его и написала:

«Света, подожди до воскресенья. Разберусь».

Ответ пришёл мгновенно:

«Мам, ну ты же обещала! Наше место могут отдать другим!»

Лариса выключила экран телефона.

Потом выключила компьютер.

Собрала бумаги в папку, заперла сейф, выключила свет.

Сергеич проводил её до выхода:

— Домой? — удивился он. — А отчёт?

— Завтра доделаю, — сказала Лариса.

На улице было холодно. Октябрь наступал неуверенно, дождь моросил, но без злости — так, для проформы. Лариса подняла воротник куртки и пошла к остановке.

В автобусе она села у окна. Город плыл мимо в размытых огнях. Где-то там, в одной из квартир, её дочь примеряла свадебное платье и планировала меню. Где-то там, в загородном доме, бывший муж смотрел телевизор с рыжей и не вспоминал, как Лариса когда-то сидела рядом и чистила мандарины, складывая шкурки в его ладонь.

Где-то там, в офисе, на её столе лежала папка с чеками, и в одном из них была ошибка на триста двадцать семь рублей.

Лариса вышла на своей остановке и поднялась на четвёртый этаж. Квартира встретила её тишиной и запахом старых обоев. Она разделась, заварила себе чай — без мёда, потому что мёд кончился ещё неделю назад, — и села у окна.

В кармане куртки завибрировал телефон. Директор. Лариса сбросила вызов.

Он перезвонил.

Она снова сбросила.

Пришло сообщение:

«Лариса Петровна, вы где? Мне завтра к десяти нужен отчёт. Это важно».

Лариса написала:

«Я закончу отчёт завтра после обеда. Мне нужно уточнить данные по чеку из „Электромира"».

Ответ пришёл через минуту:

«Какой ещё чек?! Я же сказал — пишите как канцелярию!»

Лариса набрала:

«Не могу так сделать. Это нарушение».

Три точки. Директор печатал долго. Потом:

«Вы что, с ума сошли? Из-за какой-то фигни срываете сроки? Хотите, чтобы я нашёл другого бухгалтера?»

Лариса посмотрела на экран. Пальцы дрожали, когда она набирала: «Можете искать».

Она нажала «отправить» и выключила телефон.

Чай был горький. Лариса допила его до дна, поставила чашку в раковину и легла спать, не раздеваясь.

Утром она проснулась в шесть. Не от будильника — он был выключен, — а от тишины. Той самой, которая бывает перед большими переменами.

Лариса оделась, собрала сумку и вышла из дома в половине седьмого. «Электромир» открывался в девять. Она успевала.

Магазин встретил её запахом пластика и равнодушным продавцом лет двадцати, который зевал в телефон.

— Мне нужно поднять архив по чеку, — сказала Лариса, протягивая бумажку.

Продавец посмотрел на дату:

— Это ж три месяца назад. У нас база обновляется.

— Попробуйте, пожалуйста.

Он вздохнул, покопался в компьютере минут десять и сказал:

— Тут было два товара. Флешка на шестнадцать гигов и зарядка для айфона. Чек пробивал Максим. Он уже не работает.

— А камеры у вас есть?

— Камеры? — продавец рассмеялся. — Они месяц хранятся максимум. Зачем вам это вообще?

Лариса взяла распечатку. Флешка и зарядка. Служебные расходы. Всё чисто.

Она вернулась в офис к одиннадцати. Директор стоял у её стола, красный, как рак.

— Где вы были?! — заорал он. — Я уже звонил в налоговую, просил отсрочку!

Лариса молча положила на стол распечатку из магазина, включила компьютер и за двадцать минут закрыла отчёт. Триста двадцать семь рублей нашлись в чеке за такси — водитель неправильно написал сумму прописью.

Директор схватил готовые бумаги и ушёл, не сказав ни слова.

Лариса сидела за столом до вечера. Никто не подходил. Даже Сергеич не заглядывал.

В пять часов ей пришло сообщение от дочери:

«Мам, ну ты когда переведёшь деньги?»

Лариса посмотрела на экран и набрала:

«Света, я не смогу дать тебе пятьдесят тысяч. Прости».

Дочь не ответила.

Зарплату Ларисе выдали в понедельник. Без аванса. Директор подписывал ведомость и не смотрел ей в глаза.

Дочь не звонила неделю. Потом позвонила и сказала, что деньги дал жених — взял кредит.

— Ты могла хоть попытаться, — сказала Света голосом, в котором не было злости. Только усталость. — Другие матери стараются.

Лариса промолчала.

Свадьба прошла без неё. Дочь не пригласила.

Лариса узнала об этом из фотографий в соцсетях — Света в белом платье, жених с розами, гости с бокалами.

Она сидела дома, пила чай без мёда и смотрела в окно.

На столе лежал новый квартальный отчёт. Декабрьский. В нём уже не было спорных чеков.

Директор научился подписывать бумаги аккуратно.

Лариса гладила кота, которого подобрала у подъезда в ноябре. Рыжего, с оборванным ухом. Он мурлыкал на коленях и не требовал ничего, кроме тепла.

Где-то там, в другой жизни, её дочь строила семью с человеком, который брал кредиты ради банкетов.

Где-то там, в офисе, новый бухгалтер уже сидел за её столом и, может быть, закрывал глаза на чеки без печатей.

А Лариса Петровна пила чай, смотрела на цифры, которые наконец-то сходились, и думала, что, наверное, здоровье правда дороже.

Триста двадцать семь рублей. Смешная сумма.

Но иногда именно она решает, кем ты будешь, когда выключишь свет в офисе и пойдёшь домой.

Ссылка на источник Истории из жизни https://dzen.ru/a/ag4dWux7iXkurAZ0