Мама, не уходи!

Рассказ

Лето в этом году выдалось на удивление душным. Даже в десять вечера воздух стоял плотный, как кисель, и не давал прохлады. Анжела сняла пиджак и перекинула его через руку, наслаждаясь тем, как лёгкий ветерок касается её обнажённых предплечий. Каблуки мягко цокали по асфальту, а губы сами собой растягивались в улыбке, стоило ей вспомнить вчерашний звонок.

— Мам, а ты скоро придёшь? — голос сына в телефоне был сонным, но настойчивым.

— Уже иду, солнышко. Ты поел? — она понизила голос до шёпота.

— Ага. Я кашу сварил, как ты учила. Только она комочками, — признался он виновато.

— Завтра я тебе приготовлю омлет, — пообещала Анжела. — Самый лучший омлет на свете. Иди ложись, а то я приду и проверю, не читал ли ты под одеялом с фонариком.

— Не читал! — возмутился мальчик, но через секунду уже хихикал в трубку. — Ладно, спокойной ночи. Я тебя люблю.

— И я тебя, мой рыцарь.

Это было спасением для Анжелы. После развода остались только эта квартира на восьмом этаже двадцатидвухэтажного монстра, работа менеджером, которая выматывала душу, и этот звонкий голос, ради которого она готова была горы свернуть. Она выросла в этом доме, знала каждый щербатый поворот длинных коридоров, каждый запах капусты из квартиры соседки и скрип старых лифтов.

Дверь подъезда открылась со знакомым лязгом. Лампы дневного света в холле гудели и моргали, выхватывая из полумрака обшарпанные стены. Пахло сыростью и хлоркой. Женщина нажала кнопку вызова. Лифт, судя по гулу, приехал с нижних этажей, открылся сразу, и Анжела шагнула внутрь звенящей кабины.

Восьмой этаж. Её этаж. Двери разъехались с тонким писком. Анжела достала ключи, уже представляя, как откроет дверь, разуется и пойдёт в комнату, где посапывает её маленький защитник.

Она сделала шаг вперёд. И в ту же секунду в самом конце коридора, откуда-то из темноты, раздался низкий, вибрирующий рык, от которого у неё похолодела спина.

Тяжёлые, хлюпающие шаги. Скольжение когтей по линолеуму.

Из сумрака, из-под аварийной красной лампы, вырвалась махина. Огромный боксёр. Короткая шерсть лоснилась в тусклом свете, грудь ходила ходуном — пса выпустили минут пять назад, и он был в ярости. Без поводка, без намордника. Его пасть была приоткрыта, из неё свисали нити слюны, а глаза горели тусклым, тяжёлым огнём.

Собака замерла на секунду, оценивая жертву, а потом, не издав ни звука, с нарастающим топотом бросилась прямо на неё.

«Нет», — пронеслось в голове Анжелы. Это было не «Господи помоги», а просто «Нет».

Она попятилась к лифту, но кабина, как на зло, уже с лязгом закрылась, и панель загорелась тусклым светом — кнопки утонули в темноте. Коридор, бесконечный, как в фильме ужасов, сузился до тоннеля. Удары когтей по линолеуму становились громче. Она попробовала закричать, но горло перехватило спазмом.

Пёс прыгнул. Анжела выставила руку с сумочкой — бесполезная преграда. Удар был чудовищным. Она упала на пол, ударившись затылком о бетонную стену, и сознание поплыло, превращаясь в мутную пелену. Она почувствовала горячее дыхание на лице. Затем — резкую боль в предплечье, когда челюсть сомкнулась на её руке, как тиски на стальной трубе.

Анжела кричала — долго, срывая голос, но дом был гигантским, а стены в этом доме были толстыми. Кто-то в глубине этажа приглушил громко работающий телевизор и на всякий случай повернул ключ в замке, чтобы не выходить в коридор. Слишком страшно было смотреть в глазок.

Она пыталась ползти к своей двери, оставляя на полу тёмный влажный след. До квартиры, где спал её сын, оставалось каких-то пять метров. Где-то там, за дверью, стоял детский велосипед и смешной магнит в виде кота. Но пёс не отступал, он таскал её, как тряпичную куклу.

Она потянулась к двери, из последних сил толкнула её. Но звук привлёк животное, и оно прыгнуло снова, целясь в горло. Анжела успела увидеть, как открылась дверь, и в проёме появилась фигурка мальчика в пижаме.

— Мама?

И в этот момент она поняла, что всё было бесполезно. Собака уже была над ней. Анжела успела улыбнуться сыну, прикрывая его взгляд своей окровавленной рукой, чтобы он не видел, но было поздно.

Коридор на её этаже до сих пор хранит память о том вечере. Жильцы говорят, что по ночам там слышен детский плач, а огромный боксёр из соседнего района, которого так и не нашли, теперь снится всем.

Но самое страшное — когда убирали квартиру на восьмом этаже, нашли детскую записку, которую мальчик написал перед тем, как выбежал в этот коридор: «Я люблю тебя, мамочка. Не уходи».

От Автора:

Анжелу и сына погубил не боксёр. Их погубил приглушённый телевизор за соседней дверью, повёрнутый ключ в замке, боязнь выглянуть в глазок. Мы платим за квартиры, но забываем, что дом — это не квадратные метры, а договорённость быть человечными. Без этого договора мы просто звери в каменных норах.