Дочери Дантеса

После дуэли на Чёрной речке, которая стала причиной утраты России великого поэта, супруги Дантес покинули страну. Вместе с убийцей отправилась сестра вдовы Пушкина — Екатерина.

Они поселились во французском городе Сульц, который славился своей тишиной и умиротворением. Холмы и виноградники создавали здесь атмосферу, где, как им казалось, можно было обрести семейное счастье и попытаться начать новую жизнь.

Екатерина Гончарова, баронесса де Геккерн

Женщина, горячо любившая своего мужа, так и не дождалась ответного чувства. Она подарила ему детей в надежде, что рождение долгожданного сына, о котором мечтал Дантес, пробудит в нем любовь. Однако на свет появились три дочери: Матильда-Евгения в 1837 году, Берта-Жозефина в 1839-м и Леони-Шарлотта в 1840-м.

Отец, несмотря на свою любовь к жене, не проявлял особого интереса к дочерям. На людях он был внимателен и любезен, но наедине мог придираться к жене, высмеивая ее привычки и тоску по родной России. В его доме даже русскому языку не было места. Остается только гадать, как младшая дочь Леони смогла потом самостоятельно выучить родной язык матери и проникнуться русской культурой.

Несмотря на холод со стороны отца, дочери были очаровательны и унаследовали привлекательность женщин рода Гончаровых. Это смягчало недовольство Дантеса и его отца, так как даже нежеланных дочерей можно было выгодно выдать замуж.

О том, как росли Матильда, Берта-Жозефина и Леони-Шарлотта Дантес, известно немного. В одном из писем баронесса Екатерина Николаевна писала своей родне: «Мои дети не только красивы, но и милы, а их здоровье просто прекрасно — они никогда не болеют». Она отмечала, что девочки любили гулять в любую погоду и имели хороший аппетит.

Екатерина Николаевна уделяла большое внимание воспитанию дочерей, способствуя их развитию и послушанию. Этому способствовала напряженная атмосфера в семье: отец часто раздражался и пропадал на охоте или на ферме, которую он приобрел вместе с бароном Луи де Геккерном. Баронессе не разрешали посещать ферму. Барон и Жорж Дантес часто охотились вдвоем.

Тот самый Дантес

Екатерина Николаевна, оставаясь наедине с маленькими дочерьми, доставала миниатюру своего отца, Николая Афанасьевича, и рассказывала им о прошлом. В письмах родным она делилась радостью от того, что может привить детям любовь к далекой родине. Вероятно, она часто рассказывала Матильде и Берте о России. Леони-Шарлотта тоже слушала эти истории, но понимала в них немногое. Мать никогда не стремилась учить их русскому языку, вероятно, опасаясь возражать мужу.

Ни Матильда с ее утонченным умом, ни Берта-Жозефина, известная своей прелестью, так и не смогли понять, как их младшая сестра Леони-Шарлотта, которой на момент смерти матери было всего три года, смогла проникнуться страстью к незнакомому языку, на котором матушка практически не говорила. Несмотря на это, Леони овладела им в совершенстве: она свободно писала и даже пыталась выражать свои мысли устно!

Екатерина Николаевна, даже если бы очень хотела, не смогла бы привить ребенку такую глубокую любовь к русской культуре и поэзии зятя, которого убил ее супруг. У нее просто не было времени на маленькую Леони.

В январе-феврале 1842 года Екатерина Николаевна родила сына, которого так жаждал ее суровый и неласковый супруг. К сожалению, ребенок не прожил и дня. После этого события Екатерина долго и тяжело болела, страдая не столько от физических недомоганий, сколько от укоров мужа и душевной боли.

После встречи с сестрой Иван Николаевич Гончаров написал брату Дмитрию: «Катя постоянно говорит о своем счастье. Я понимаю ее, ведь она действительно счастлива с мужем и своими детьми. Ее дети очаровательны, особенно Берта — настоящее чудо».

Дочери Дантеса

Со стороны могло показаться, что всё было идеально: баронесса радовалась жизни, а её дети наслаждались вниманием отца и мужа. Однако Екатерина Николаевна была одержима одной мыслью: она хотела родить сына.

Луи Метман, биограф семьи Дантесов, отмечал, что баронесса Екатерина Николаевна «регулярно, в любую погоду, отправлялась босиком в часовню Сульца, которая находилась в нескольких лигах от их резиденции, чтобы возносить молитвы». В конечном итоге она забеременела.

Несмотря на трудности, связанные с беременностью, муж, по настоянию своего отчима, барона Геккерна, решил отвезти Екатерину Николаевну в Вену, надеясь возобновить свою карьеру. Однако все усилия оказались напрасными: двери аристократических салонов и дипломатических учреждений оставались закрытыми для Дантеса. Никто не хотел иметь дело с дворянином, чья честь была запятнана убийством мужа свояченицы.

Дантес, охваченный гневом из-за своих неудач, вернулся в Эльзас в одиночестве. Екатерина Николаевна, находясь в Вене, тяжело переживала не только расставание с мужем, но и его профессиональные трудности. 22 сентября 1843 года она подарила мужу долгожданного сына, но через месяц её жизнь трагически оборвалась из-за послеродового сепсиса. Роды были настолько сложными, что семейный врач поставил баронессу перед мучительным выбором: сохранить собственную жизнь или дать жизнь наследнику рода.

Из слов Луи Метмана, семейного летописца Дантесов, следует, что Екатерина Николаевна сознательно выбрала пожертвовать своей жизнью ради сына. Ее муж, не говоря ни слова, поддержал это решение. После смерти «обожаемой, незабываемой, святой Катрин» он сразу начал создавать легенду о женщине, которая пожертвовала собой ради продолжения славного эльзасского дворянского рода.

Ему казалось, что нежеланный уход жены стал для него подарком, освободившим от оков. Теперь прошлое не напоминало ему о том роковом петербургском сезоне 1837 года.

Младшие дочери Дантеса были отданы на воспитание своей тёте Адели, незамужней сестре поэта. Все три сестры де Геккерн выросли в прекрасных и выдающихся красавиц. Луи Метман, в своих воспоминаниях, отмечал, что они унаследовали от матери не только физическую привлекательность, но и её духовные качества, включая изящество ума и фигуры, что позволило им занять значимое место при дворе Второй Империи.

Особенно выделялась младшая дочь Дантеса — Леони, которая была очень похожа на мать внешне. Несмотря на то, что она овладела русским языком и прониклась русской культурой, Леони-Шарлотта неожиданно отказалась от светской жизни и перестала появляться при дворе.

В обществе царила атмосфера радости и веселья, а дочь сенатора Дантеса-Геккерна с энтузиазмом осваивала полный курс Высшей Политехнической школы Франции у себя дома. По словам её преподавателей, она была одной из лучших учениц! Барон Жорж испытывал гордость за свою дочь и поначалу снисходительно относился к её капризам, возможно, ему доставляло удовольствие, что очаровательная Леони считалась в Париже «необыкновенной особой».

Леони Дантес однажды вечером смело выразила отцу своё отношение к его действиям. На его попытки оправдаться, утверждая, что он «также человек и защищал свою честь», она ответила отказом от дальнейшего общения и понимания, назвав его убийцей Пушкина! После этого в доме барона на два года воцарилась напряжённая тишина.

Луи-Жозеф, младший брат Леони, вспоминал, как она уединялась в своей комнате и целыми днями учила наизусть отрывки из "Евгения Онегина", "Кавказского пленника", "Дубровского" и "Капитанской дочки". Стены ее комнаты украшали портреты покойного мужа ее тетки, что вызывало сильное раздражение у их отца.

Вскоре после этого здоровье Леони-Шарлотты Дантес значительно ухудшилось. По словам её брата и сестёр, её поместили в парижскую больницу для душевнобольных, где она провела всю свою жизнь и скончалась в 1888 году. У неё не было ни мужа, ни детей. Она могла бы родиться и прожить свою жизнь в России, общаться со своим дядей Пушкиным и своими двоюродными братьями и сёстрами, если бы... Если бы дуэль не произошла.

В моменты просветления Леони проявляла доброту и просила близких приносить ей книги, которые ей оставил «дядюшка Пушкин». Эти книги сопровождали её до конца жизни. Ей было сорок восемь лет. Когда почтенный и одинокий барон Дантес де Геккерн посещал могилу своей младшей дочери, он становился необычайно грустным и задумчивым. Он бережно поправлял цветы — маргаритки или фиалки — на её надгробии. О чём он размышлял в эти моменты?

Дантес не заявлял, что его постигло божественное возмездие, но разве можно думать иначе, если вспомнить судьбу его младшей дочери Леони-Шарлотты Дантес, которая была близка к русской культуре? Один из современных французских литераторов отметил: «Нам трудно до конца осознать страдания русских, потерявших Пушкина, но как бы мы отреагировали и что бы мы сказали о Дантесе, если бы он убил на дуэли, скажем, нашего гения – Виктора Гюго? Всё становится ясным при сравнении!»

Остальные дети барона Жоржа Дантеса де Геккерна и баронессы Екатерины Николаевны Гончаровой жили безмятежно. Матильда, младшая дочь, связала свою жизнь с бригадным генералом Луи Метманом. Этот союз положил начало новой ветви рода Дантесов-Метманов, которая не только укрепила древние корни семьи, но и приумножила её благосостояние. Луи Метман оставил после себя ценные мемуары, подробно описывающие историю своей супруги и их потомков.

Берта-Жозефина, очаровательная и жизнерадостная женщина, была выдающейся представительницей высшего общества и супругой графа Вандаля. Её сын, Луи Дантес, наследник титула и баронских владений, стал причиной гибели своей матери. Несмотря на это, он не добился успеха в карьере, ушёл в отставку в звании капитана гвардии и обосновался в своём родовом имении Сульц.

Он занимался уходом за виноградниками и заботился об отце, который скончался в преклонном возрасте и был похоронен рядом с матерью. Жизнь барона Луи Жозефа Дантеса де Геккерена была лишена ярких событий. Однако его сестра Леони-Шарлотта пережила необычную судьбу, наполненную трагедией и страданиями, что делает её историю особенно значимой для нас, соотечественников и поклонников таланта Пушкина.