Рейс №666 или Пункт назначения — Перезагрузка

Рассказ

Павел Петрович, сорокалетний мужчина с безупречно выглаженными брюками и уставшим взглядом аудитора, стоял на остановке и смотрел на табло. Его личный «Фольксваген» был в ремонте, такси ловить не хотелось, а до офиса, где его ждал годовой отчет, оставалось двадцать минут.

Маршрутка, на которую он надеялся, проскочила мимо, нагло вильнув бампером. И тогда он увидел его.

Старый, потрепанный «ЛиАЗ» с номером маршрута, который, по идее, шел в нужный ему район. На лобовом стекле криво висела табличка: «Рейс №666».

Внутри водитель, мужик с лицом философа и в кепке, небрежно кивнул, принимая деньги. Павел Петрович прошел вглубь салона и понял: все немного не так.

Слева от него сидел парень в костюме программиста, который с серьезным видом разговаривал по смартфону, но вместо слов из его динамика раздавалось мычание.

Он, видимо, тестировал интерфейс для коров.

Справа кондуктор, женщина бальзаковского возраста, раздавала билеты, но вместо них вручала пассажирам бумажные самолетики, приговаривая:

— Вот ваш маршрут. Летите на запад, к успеху.

Павел Петрович пожевал губами и сел на свободное место у окна. Рядом с ним примостился дедок с портфелем, который достал оттуда балалайку и начал играть «Во поле береза стояла», но в стиле хэви-метал.

— Простите, — вежливо сказал Павел Петрович, — вы не могли бы играть потише? Я думаю.

Дедок посмотрел на него с недоумением:

— Думаешь? Зачем? Мозг и так перегружен. Расслабься, сынок, пусть мысли текут, как музыка. — И он снова ударил по струнам.

Автобус тронулся. На первой же кочке водитель громко объявил:

— Внимание, пассажиры! Сегодня мы едем не по асфальту, а по смыслу жизни. Кто не понял — просьба не выходить на ближайшей остановке, а выходить на следующей, через осознание.

Павел Петрович почувствовал, как в груди зарождается глухое раздражение.

Ну что за цирк? Он привык жить по инструкциям. «График», «план», «эффективность».

А тут какой-то сюр сплошной.

Молодой человек напротив, с ирокезом и пирсингом, вдруг достал из рюкзака огромный бутерброд с селедкой и луком, но вместо того, чтобы есть, принялся рисовать им на листе бумаги. Нарисовав странную фигуру, он протянул рисунок Павлу Петровичу.

— Это ваша астральная проекция, — сказал он. — Вы слишком квадратный. Расширяйтесь.

Павел Петрович взял рисунок. На нем была изображена кривая линия, внутри которой сидел грустный человечек в галстуке.

Он хотел возмутиться, но в этот момент автобус резко затормозил.

На остановке стояла тетка с авоськой, набитой… нет, не продуктами. В авоське лежали воздушные шарики, каждый из которых был подписан: «Мечта», «Амбиция», «Лень».

— Ой, а куда вы едете? — спросила она у Павла Петровича, садясь напротив.

— На работу, — отчеканил он. — Составлять отчет о финансовых рисках.

— А-а, — протянула тетка. — А я вот еду раздавать мечты. Видите, у меня «Лень» почти лопнула. Кому отдать? — Она внимательно посмотрела на Павла Петровича. — Вам, наверное, не надо. У вас лень в галстуке. Задушена.

Павел Петрович почувствовал, как его правая бровь дергается.

Он раскрыл портфель, чтобы, как обычно, уткнуться в телефон и отгородиться от этого безумия, но телефон был разряжен. Абсолютно. Мертвый экран.

— Ну вот, — сказал водитель, глядя в зеркало заднего вида.

— Техника сдохла. Значит, начался контакт с реальностью.

— Да какая это реальность?! — не выдержал Павел Петрович. — Это же бред! Пикселями надо мерить, алгоритмами! А вы тут про мечты говорите!

В салоне повисла тишина. Все пассажиры обернулись к нему. Дедок перестал играть на балалайке, парень с бутербродом опустил свой шедевр.

И тут встала та самая тетка с авоськой. Она медленно подошла к Павлу Петровичу и положила ему на лоб один из шариков — тот самый, с надписью «Мечта».

— Закрой глаза, милый, — мягко сказала она.

Павел Петрович, сам не понимая почему, подчинился. Он почувствовал, как тепло разливается по голове. И вдруг он увидел. Он увидел себя… улыбающимся.

Не в офисе, а на берегу реки. Он держал удочку, а рядом с ним сидела какая-то женщина и смеялась.

Он понял, что это его жена Аня, но он не помнил, когда в последний раз смотрел на неё так, как сейчас во сне.

Он увидел, как танцует с дочерью на кухне под какую-то глупую попсу. Увидел, как чинит велосипед сына, испачкав руки в масле, и ржет, как мальчишка.

Павел Петрович резко открыл глаза. В автобусе было тихо. Все смотрели на него с пониманием.

— Ну что? — спросил водитель. — Понял, куда едем?

Павел Петрович медленно кивнул.

Его галстук казался тяжелым, как удавка. Он потянулся к узлу и расстегнул его. Затем снял пиджак и положил на колени.

— Знаете, — сказал он, обращаясь ко всему салону, — а ведь я, кажется, всю жизнь ездил не в том направлении. Я думал, что нужно бежать быстрее, а нужно было просто… свернуть.

— Добро пожаловать в клуб, — кивнул мужик в кепке философа. — Следующая остановка — «Дом».

Автобус плавно притормозил у его родного двора.

Павел Петрович вышел. Солнце слепило глаза. Он посмотрел на свои руки — обычные, неухоженные руки.

В портфеле лежал отчет, который горел. Но Павел Петрович вдруг снял пиджак, положил его на лавочку и достал телефон. Он набрал номер жены.

— Аня, привет. Слушай… А купи, пожалуйста, два велосипеда. Нет, не детям. Нам с тобой.

Он улыбнулся, идя к подъезду. Галстук остался висеть на поручне автобуса, уезжающего в неизвестном направлении.

Говорят, этот рейс №666 до сих пор катается по городу, и каждый, кто в него садится, выходит на другой остановке — в собственной жизни.