Игра в одни ворота, или Как Силуанов рассказывал в США о наших "точках роста"

В американском Эшвилле свершилось историческое событие, которое войдет в анналы отечественной дипломатии как образец стратегической гениальности. Министр финансов России Антон Силуанов впервые с начала войны лично прибыл на саммит G20 — и, судя по всему, решил, что лучшая защита — это нападение в формате многочасового монолога о том, как у нас всё замечательно.

Европейские редиски, эти неблагодарные люди, отказались фотографироваться с российским коллегой. Глава Минфина Германии Ларс Клингбайль назвал сам факт приема Силуанова «тревожным сигналом». Коллективный Запад, как известно, ввел против России тысячи санкций, заморозил активы, перекрыл финансовые каналы и в целом сделал всё, чтобы наша экономика почувствовала себя героически осажденной крепостью. И тут на горизонте появляется Силуанов — чтобы лично рассказать этим «недругам» о платформизации, импортозамещении и прочих «точках роста». Чем не стратегия? Теперь враги знают всё. Спасибо, Антон Германович, теперь они точно испугаются.

фото:

О чём на самом деле говорили господа

Официальный Telegram-канал Минфина России скромно сообщил, что стороны обсудили «вопросы российско-американского взаимодействия по финансовому треку и вопросы взаимодействия в рамках "Группы 20"». Никаких конкретных деталей, разумеется. Зачем?

Зато американские СМИ, эти назойливые источники, рассказали совершенно другую историю. Оказывается, Бессент обсуждал с Силуановым «мирный план» Трампа из 28 пунктов. Причем глава Минфина США был настолько вежлив и тактичен, что лично заявил российскому коллеге: никаких экономических послаблений, пока война не закончится. Более того, когда Силуанов попытался перейти к «вопросам взаимного интереса», Бессент остановил его со словами: «Ничего невозможно , пока война не закончится».

Это называется «продуктивная встреча» — так её охарактеризовала американская сторона. Видимо, продуктивность заключается в том, что один министр доходчиво объяснил другому, что ему ничего не светит. А наш министр, судя по всему, просто кивал и рассказывал про ИИ. Прекрасный пример дипломатического искусства: приехать за тридевять земель, чтобы услышать, что тебя не любят и сотрудничать не будут.

Точки роста, которых никто не видит

Но самое восхитительное в этой поездке — выступление Силуанова. Пока европейцы отказывались с ним фотографироваться, пока Бессент объяснял ему основы геополитики на пальцах, наш министр вдохновенно вещал о том, что прежние источники развития мировой экономики исчерпаны и надо искать новые.

И, конечно, он привел в пример Россию. Ещё бы!

«Новыми точками роста российской экономики стали платформизация бизнеса, автоматизация и внедрение ИИ, обеление экономики, импортозамещение — от сельского хозяйства до высокотехнологичной продукции».

фото:

Звучит красиво. Прямо как в учебнике по экономике для младших классов. Платформизация! ИИ! Обеление! Импортозамещение! Наверное, Бессент слушал и думал: «Господи, какие же мы глупые, что ввели против них санкции. Они же сейчас нас ИИ задавят».

Отдельный шедевр — рассказ о том, как в строительной сфере сократили количество обязательных согласований на две трети. И это на фоне того, что строительный сектор, по данным того же Минфина, «уже подтолкнулся к росту». Интересно, куда именно подтолкнулся — в сторону удорожания ипотеки или в сторону исчезновения доступного жилья?

А принцип «рубль льготы — рубль инвестиций»? Гениально! Только вот незадача: частные инвестиции в России последние годы куда-то делись. Видимо, они тоже ищут свои «точки роста» — преимущественно в дружественных юрисдикциях.

Кому и зачем?

Возникает закономерный вопрос: а не кажется ли уважаемому министру, что с недругами поменьше надо обсуждать подобные темы? Мы вроде как не дружим. Нас в G20, мягко говоря, не ждали — европейцы устроили демарш, американцы использовали встречу для зачитывания ультиматума, а Силуанов приехал с презентацией инвестиционных достижений.

Это напоминает ситуацию, когда человек приходит на похороны и начинает рассказывать, какой у него красивый костюм и как хорошо он поел перед выходом. Не место, не время и не те слушатели.

Или, может быть, всё это было частью какого-то хитроумного плана? Силуанов приехал, чтобы убедиться: санкции действительно работают, экономическое давление ощущается, а Европа нас люто ненавидит. Спасибо, теперь мы точно знаем. Стоило ради этого лететь через океан? Видимо, да. В конце концов, кто-то же должен напомнить миру, что в России есть платформизация и ИИ. А то вдруг без нас бы забыли.

Послесловие

А теперь главный вопрос, который мучает всех добрых людей: для чего это унижение? Ну зачем, скажите, министру финансов великой ядерной державы, страны с богатейшими природными ресурсами и непобедимым ИИ, лететь через полмира, чтобы американский коллега в лицо заявил: «Война не кончится — ничего не дадим», а европейские коллеги демонстративно отворачиваются и отказываются от фото? Чтобы потом сесть в удобное кресло и с умным видом вещать про платформизацию и импортозамещение в пустоту, пока весь зал делает вид, что слушает?

Нет, вы только вдумайтесь: это ведь не провал, а тончайший дипломатический пируэт! Мы, великая держава, специально снарядили министра в Эшвилл — чтобы он собственноручно подставил щёку под коллективную пощёчину, а потом в родном Telegram-канале отрапортовал о «плодотворном диалоге». Какая гордость! Какой размах! Приехать, чтобы выслушать от Бессента сухое «ничего не получите, пока стреляют», наблюдать, как европейские коллеги отворачиваются быстрее, чем от прокажённого, и при этом с умным видом вещать про ИИ и импортозамещение — это же надо уметь! Каждое рукопожатие, каждая попытка завязать разговор оборачивались новой порцией молчаливого презрения, а наш министр продолжал улыбаться и сыпать платформами, будто не замечая, что его слушают только из вежливости (и то не все). Испанский стыд — вот единственное искреннее чувство, которое остаётся, когда смотришь на этот цирк. Зачем было тащиться через океан, чтобы лишний раз доказать: нас не ждут, наши «точки роста» вызывают зевоту, а единственный реальный итог встречи — это унижение, которое мы героически занесли в протокол как достижение? Обидно? Не то слово.

Источник:

Источник: