Сипрошвили Гиви Ираклиевич один из тех авторов, картины которого можно повесить на стенах собственного дома… Внутри…

Сипрошвили Гиви Ираклиевич. Неповторимый грузинский художник🎨

Есть такой замечательный грузинский художник — Сипрошвили Гиви Ираклиевич. Для кого-то его работы будут непонятны, неприемлемы, слишком «другие», для других же они – душа мудрого человека.

Такие авторы редко встречаются. Слишком самобытно их творчество. Настолько необыкновенно, что возникает ассоциации с миром иным, с тем самым, где нет грубой материи, где краски как тонкоматериальное свечение вибрируют и сливаются друг с другом беспрепятственно, без четких границ. Это не живопись – это светопись. Большое ощущение чистоты, как полотен, так и автора их написавших.

Сипрошвили Гиви Ираклиевич один из тех авторов, картины которого можно повесить на стенах собственного дома… Внутри… Им доверяешь, они излучают тепло. От них идет большой позитив и тонкое ощущение высокой невыразимой словами гармонии. Более всего подходит здесь понятие – духовность.

https://vk.ru/wall-12514400_66398м

“Всегда хотел показать характер и состояние души”.

Интервью художника Гиви Сипрошвили журналу Russian Art & Paris.

.

RA&P: – Гиви Ираклиевич, двадцатый век – это уже история. Что Вам запомнилось?

Гиви Сипрошвили: – Оглядываясь назад, мне кажется, самым плохим событием был распад Советского Союза. С другой стороны, страны получили независимость, а люди свободу. В том числе и свободу перемещения по миру, и радость самосознания. Это очень здорово!

RA&P: – Окажут ли художники двадцатого века влияние на развитие изобразительного искусства в будущем?

Гиви Сипрошвили: – На мой взгляд, не только старые мастера влияют на формирование отношения к искусству. Такие художники, как Пикассо, Дали, Малевич, Кандинский, Шагал останутся востребованными и в будущем. Думаю, и в современной России много замечательных художников, которые в скором времени займут достойное место на мировой арене.

RA&P: – Вами созданы яркие и запоминающиеся образы. Можно ли рассматривать Ваше творчество как продолжение традиций Босха, Брейгеля?

Гиви Сипрошвили: – Честно говоря, я всегда хотел в моих работах показать характер и состояние души человека, наверно в этом и просматривается влияние старых мастеров на мое творчество. Многие мои персонажи вымышлены, но они всплывают из повседневного жизненного наблюдения, из натурных набросков.

RA&P: – У Вас много произведений портретного жанра, что Вы хотели бы отметить?

Гиви Сипрошвили: – Наибольшее удовлетворение я получил от портрета «Эйнштейн». Мне кажется, в этой работе я смог передать целеустремленность, энергичность и свободу мыслей ученого, которые помогли совершить ему столько открытий. Из моих последних портретов, на мой взгляд, интерес вызывает работа, под названием “Новый сосед”, в которой больше всех раскрыт характер персонажаи отношения между двумя соседями. Также, у меня есть мечта, написать портрет великой грузинской певицы Нани Брегвадзе, но мечта пока остается мечтой.

RA&P: – Были ли в Вашей долгой творческой жизни неудачи? И, напротив, какие произведения Вы считаете самыми значительными?

Гиви Сипрошвили: – В жизни бывали как подъемы, так и падения. Одно из падений произошло, когда у меня украли большинство законченных работ, около семидесяти произведений подготовленных к выставке. Кризис продолжался почти десять лет, мои кисти хорошо отдохнули. Но потом, мало-помалу все встало на свои места.

Наиболее интересной из моих работ, считаю картину “Троица”.

НА ЗЕМЛЕ И В НЕБЕСАХ

Почему издавна принято считать, что у русских и грузин много общего? В наши дни, когда отношения между Грузией и Россией сведены к минимуму, Грузия живет в сердце даже у тех, кто не бывал там никогда, а виной этому художники и «глубокая и жгучая страсть северянина к югу», как писал в начале 20 века искусствовед и художник Александр Бенуа.

У художников не бывает легких судеб, а год рождения Гиви Ираклиевича Сипрошвили – 1940-й, говорит сам за себя, и на седьмом десятке лет ему пришлось перебираться в Россию отнюдь не от тяги к перемене мест. Выросший на теплой, яркой и ласковой земле Грузии, художник не отделяет себя от ее культуры, он ее часть; часть, как прошлого, так и настоящего, он исповедует ее нравственные законы, высокий градус его национального темперамента не снижается с годами.

В силу печальных обстоятельств практически не осталось его произведений 70-х начала 90-х годов, но обзор произведений 2000-х годов дает яркое представление о творческой и жизненной неуспокоенности автора, о его постоянном поиске пути красоты и истины. Это поиск мудрого человека и зрелого мастера, он ни в коей мере не связан с умозрительным и суетливым поиском собственного «Я», в творческом пути мастера чувствуется восточная самодостаточность человека древнейшей культуры .

Наиболее ранние его произведения – «Весна. Школьница», «Клоун», «Эхо», это разные живописные и пластические манеры, их же условно можно назвать отправными точками нескольких живописных циклов. Несмотря на различие задач, эти произведения объединяет взаимодействие пространства и фигур, пространство у художника всегда напряженное, наполненное, кажется, что оно само или лепит или высекает изображение. Пространство картины является формообразующим, в нем сконцентрированы новые возможности изобразительности, потенциальное бытие формы и зерна ее развития.

палитра художника может быть как чрезвычайно яркой («Первый поцелуй»), так и аскетично-сдержанной («Ветераны», «Беженцы Абхазии»). В этих произведениях, тема которых с болью пережита самим художником, земля и люди составляют как бы единой целое, единую плоть, и люди уходя или погибая, растворяются, остаются в ней. В картинах Г.И.Сипрошвили встречается много деталей, являющихся связующими нитями между временным и вечным, между прошлым и будущим. Горько-поэтична и светла его работа «Когда прозвонит звонок», где заоблачный мир притягателен и сияющ, но еще ярче сияет, удерживая душу, земной колосок. «Смерть Пиросмани» по своей сути так же автопортретна, как и «Автопортрет. Охота», они и вылеплены из одного красочного теста. Автопортретность присутствует и чисто в формальных решениях, таких как «Тоска». Словом – далекое прошлое, мир реальный и мир воображаемый – это все омывает душу художника и становится ее отпечатком на холсте.

Замечательной удачей автора среди его сюжетных работ является «Юдифь». Ветхозаветная история, к которой на протяжении веков обращались великие мастера, трактована остро, современно, с долей иронии и вместе с тем с благоговением перед победительной юностью и красотой. Особая фактура этого произведения, кропотливая работа автора с красочной поверхностью придает ему волнующее обаяние древности. Своеобразной фольклорной параллелью «Юдифи» является картина «В старом яблоневом саду», где тоже присутствует тема юности и старости, несбыточности любви и сладости греха.

Портреты Г.И.Сипрошвили – это своего рода поэтические метафоры, но в них есть и острота личного отношения и образная точность и пространство тайны. Небольшой цикл работ, который условно можно назвать «профили» («Доктор и пациент», «Двое», «Эйнштейн»), многодельный, сложный по фактуре, отличается ясной, едва ли ни медальерной лаконичностью изображения, при их философской глубине и метафоричности. Но как у всякого настоящего грузинского художника в этих портретах всегда есть добрая улыбка, как приз зрителю, разгадавшему интригу портрета. Выходом на новый уровень образности можно считать работу «Адам и Ева», где есть не только пластическая формула любви и бытия, но и особая просветленность, вера в небеса, в то, что Бог не оставит своих грешных детей.

Вечная жажда художника – это жажда красоты. Она в портретах, пейзажах, она и вне осязаемого мира – свободном полете, в снах, мечтах, утопиях. Это цикл произведений с высокой степенью условности, которые художник называет «Фантазии». Композиция, названная автором «Фантазии-19» – раскрывающийся цветок ли, раковина ли, это – создание, полное ослепительных возможностей, так же как и напряженная живописная структура в холсте «Галактика». Декоративный натюрморт «Красный кувшин» – это земная красота простых вещей, через которую будто бы проходит поток идеального божественного замысла. Антитезой этим снам и фантазиям о совершенстве является «Апокалипсис», этакий цветок зла, переплавляющий красоту земную в смерть, и одновременно смертные оковы разрушающий. В этом горниле и лик самого художника, и узнаваемые черты героев его произведений.

Техническая сторона произведений Г.И.Сипрошвили удивляет своим разнообразием: где-то это большие красочные плоскости, выложенные мастихином («Ночные бабочки»), где-то это тягучий, пластичный мазок, моделирующий форму («Вечерний звон»). В некоторых произведениях сложная зернистая фактура с цветными подкладками, рельефными оттисками, процарапыванием – сама по себе становится драгоценной и требует лишь изящного касания кисти для рождения изображения («Отдых», «Розы». Многие приемы являются уникальным авторским изобретением живописца «Кахетинец», «Доктор и пациент», «Двое». Работа художника с фактурой придает его произведениям особую драгоценность.

Но как бы ни были интересны технические приемы, не они, не ремесленная сторона делает живопись Г.И.Сипрошвили ярким явлением в изобразительном искусстве. В его работах – философских притчах и натурных пейзажах, фантазиях и натюрмортах – есть мысль, душа, широкая эмоциональная палитра, а главное – любовь, то, без чего не рождается тайна Искусства.

Ирина Протопопова, искусствовед,

член Союза художников Российской Федерации.

https://russianartparisru.wordpress.com/2012/07/01/художник-гиви-сипрошвили-рязань/м

.