Как проиграть «Единой России», даже если никто за нее не голосовал

В России снова пахнет свежей краской в школьных спортзалах. Там, где еще вчера дети играли в волейбол, монтируются прозрачные урны ЦИК, вешаются портреты кандидатов и устанавливаются кабинки со шторками цвета государственного флага. До Единого дня голосования остаются считанные дни. Официальные билборды призывают нас исполнить гражданский долг, а новостные ленты рапортуют о рекордной конкуренции: десятки партий, сотни самовыдвиженцев, тысячи наблюдателей.

Картина маслом под названием «Суверенная демократия» пишется широкими, уверенными мазками. Но за этой декорацией все отчетливее проступает нерв старой, как сама постсоветская система, общественной дискуссии. Она идеально формулируется словами нашего читателя:

Этот комментарий — не просто крик разочарования. Это точный диагноз общественного состояния, который невозможно игнорировать, списав его на происки внешних сил или маргинальную оппозиционность. За ним стоит усталость от политического спектакля, в котором финал известен до начала первого акта.

С точки зрения сухой политологии, скепсис этого избирателя имеет железобетонное обоснование. Современная российская электоральная машина выстроена так, чтобы минимизировать фактор случайности.

Муниципальный фильтр отсекает сильных оппонентов еще на дальних подступах к бюллетеню. Информационное поле зачищено до блеска — федеральные каналы транслируют единственно верную повестку, а альтернативные площадки выдавлены из легального поля. Самовыдвижение независимых кандидатов превратилось в квест с непредсказуемым результатом сбора подписей, где любая помарка в ведомости становится поводом для снятия с дистанции.

Административный ресурс работает не топорно (времена переписывания протоколов целыми участками уходят в прошлое), а изящно — через мобилизацию зависимых избирателей: бюджетников, работников госкорпораций, жителей военных городков.

Добавьте к этому феноменальную способность системы адаптироваться. Если социология показывает риск протестного голосования, включается механизм «Умного голосования» наоборот: спойлеры, технические кандидаты, дробление оппозиционного электората. В итоге партия власти получает свои конституционные 60–70 процентов при явке, которая аккуратно докручивается до нужных показателей во второй половине дня. Как метко заметил наш читатель, там, наверху, действительно всё давно решено. Математика процесса не оставляет места для сюрпризов. Победа правящей партии заложена в саму архитектуру выборов как неизбежный результат правильно решенного уравнения.

Вторая часть комментария бьет ровно в ту точку, которую избиркомы пытаются подсветить праздничными воздушными шарами у входа на участки:

Именно здесь проходит главный водораздел между государством и обществом в день тишины и волеизъявления. Для государства выборы — это сакральный ритуал подтверждения легитимности. Отсюда эти ярмарки народного единства, концерты фолк-коллективов, продажа дешевой выпечки и гречневой каши прямо у порога избирательного участка. Власть пытается продать гражданам политику в обертке сельского праздника урожая. Проголосовал, купил пирожок, покатал ребенка на батуте — выполнил план по интеграции в социальную жизнь.

Для значительной же части общества этот ритуал давно превратился в акт гражданского смирения. И предложение выпить водки в буфете звучит не как оскорбление, а как констатация единственного реального смысла происходящего. Раз уж мой голос ничего не решает в распределении мандатов, я возьму от этого дня максимум доступного комфорта. Буфет оказывается единственным местом на избирательном участке, где происходит честный обмен: вы нам — галочку в бюллетене, мы вам — бутерброд со шпротой по цене столовой. Это тихий общественный договор эпохи цифрового авторитаризма: делайте вид, что управляете нами, а мы будем делать вид, что нам это нравится, раз уж выходной дали.

Логика подсказывает: если исход предрешен, а контроль невозможен, нужно объявить выборам бойкот. Лечь на диван, выключить телевизор и дождаться перемен. Однако эта логика разбивается о российскую политическую реальность. Бойкот выгоден только системе. Пустой участок — идеальная среда для любых манипуляций. Чем меньше реальных людей приходит на участки, тем выше процент административного ресурса и вброшенных голосов в общей массе. Невыход из дома — это не саботаж машины, это добровольная передача своего голоса водителю этой машины.

Если системная победа «Единой России» запрограммирована математикой фильтров и админресурса, единственный оставшийся инструмент влияния — это разрушение красивой картинки изнутри. Когда человек идет на участок не ради буфета и не потому, что начальник попросил принести справку с печатью, он ломает статистику управляемой явки.

Протест сегодня редко выглядит как баррикада. Он может выглядеть как испорченный бюллетень, перечеркнутый крест-накрест. Он может выглядеть как голос за любого другого проходного кандидата, кроме согласованного фаворита — просто чтобы заставить систему второго тура или округлить итоговый процент губернатора не до идеальной цифры. Наконец, он выглядит как массовый приход на участки тех самых скептиков, которые уверены, что «все решено». Потому что протоколам территориальной избирательной комиссии плевать на наше знание в интернете. Им нужны живые подписи живых людей.

Когда на участок приходят те, кто заранее объявил выборы профанацией, они превращают ее в непредсказуемую лотерею хотя бы на уровне отдельно взятого УИКа. Массовое присутствие критически настроенных избирателей заставляет председателей комиссий работать не по звонку сверху, а по закону — считать каждую галочку, пускать каждого наблюдателя, бояться каждой жалобы.

Гражданин, ставящий подпись в списке избирателей вопреки собственному цинизму, совершает самый прагматичный поступок. Он делает систему чуть дороже. Заставляет административный ресурс работать на износ. Оставляет в стерильной отчетности реальный след живого человека, которого забыли спросить, когда наверху «уже всё решили». А заодно, кстати, можно действительно взять тот самый пирожок в буфете. Хотя бы потому, что после закрытия участков подсчитывать будут не съеденные калории, а поставленные галочки. Пирожок съел — и забыл, а голос остался в протоколе. Главное — помнить, зачем вы на самом деле переступили порог школы в это воскресенье.

Автор ©: Атом.

Источник: Фото: