Виктор Павлович
Виктор Павлович Подписчиков: 1735
Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг 99.4М

Тайны детских прозвищ: как маленькие «Егозы» и «Монахи» стали великими писателями

3 дочитывания
1 комментарий
Эта публикация уже заработала 1,50 рублей за дочитывания
Зарабатывать
Коллаж автора

XIX век. Обычный школьный двор XIX века. Шумная ватага мальчишек гоняет друг друга, и вдруг кто-то кричит: «Эй, Француз! Эй, Егоза!» На зов оборачивается худенький кудрявый мальчик, который через несколько лет перевернёт русскую литературу. Это маленький Саша Пушкин, и его будущие одноклассники по Лицею ещё не знают, что их шутливые прозвища войдут в литературоведческие энциклопедии.

«Помесь обезьяны с тигром»

В Царскосельском Лицее прозвища были целой наукой. Каждый из тридцати воспитанников получал своё второе имя — иногда ласковое, иногда колкое, но всегда точное. Пушкина называли «Французом» за идеальное владение языком Вольтера и «Егозой» за неуёмную энергию. Но самое любопытное прозвище родилось из комбинации двух образов: товарищи шутили, что Александр — «помесь обезьяны с тигром». В этом была вся суть будущего автора «Кавказского пленника» — грация, дерзость и южная кровь, которую он унаследовал от прадеда-африканца.

Друзья Пушкина тоже носили говорящие имена. Вильгельм Кюхельбекер с его непроизносимой немецкой фамилией стал просто «Кюхлей». Иван Пущин — «Яшаром». Антон Дельвиг — «Бароном». А Сергей Комовский, отличавшийся хитростью и наблюдательностью, получил сразу несколько прозвищ: «Лисичка», «Смола» и «Фискал». Позже именно Пущин станет тем самым другом, который первым приедет к опальному поэту в ссылку, а Кюхельбекер — участником восстания декабристов. Детские клички оказались пророческими.

«Серега-Монах» и церковные книги

Перенесёмся в рязанское село Константиново, конец XIX века. Маленький Серёжа Есенин сидит за столом и складывает буквы не из букваря, а из старой церковной книги — «Часовника», который достался ему от деда. Деревенские мальчишки, видя его склонность к книжной премудрости и задумчивый взгляд, окрестили его «Серега-Монах». Прозвище прилипло намертво.

Когда Серёжа пошёл в земскую школу, случился забавный казус. Учительница вызывала учеников по фамилиям, но мальчик упорно не отзывался на «Есенин». Она уже начала сердиться, пока не сообразила: «Серега Монашкин, выйди!» Только на это имя он и реагировал — так в селе называли всю семью Есениных с тех пор, как дед Никита в молодости всерьёз подумывал уйти в монастырь.

Это детское прозвище позже отзовётся в творчестве поэта удивительным образом. В его стихах будут постоянно встречаться образы инока, скуфьи, монастырского звона: «Пойду в скуфье смиренным иноком иль белобрысым босяком…». Вся жизнь Есенина — это метание между двумя полюсами, которые сошлись в одном детском прозвище: между святостью и бунтом, между «монахом» и «безбожником».

«Сашура» и «Биба» из дворянского гнезда

В Петербурге, в доме на Офицерской улице, растёт другой Саша — Блок. В семье его называют не иначе как «Сашура», а мать, поэтесса Александра Кублицкая-Пиоттух, придумала ему совсем уж экзотическое домашнее имя — «Биба». Так она звала сына, когда хотела выразить особенную нежность.

Маленький Сашура рано начал сочинять стихи — чуть ли не с пяти лет. Он вёл настоящие рукописные журналы, переписывал стихи в аккуратные тетрадки, играл в «литературу». Тётя поэта, Мария Бекетова, позже вспоминала: «Сашура у нас тут ухаживал с великим успехом, пленил замужнюю барыню, мать троих детей». Даже в детских прозвищах уже проступала та самая «страстно-бесстрастная» натура, которая позже создаст «Снежную маску» и «Незнакомку».

«Грин-блин» и рождение псевдонима

А вот история, где детское прозвище буквально стало именем писателя. Александр Гриневский, будущий автор «Алых парусов», в реальном училище страдал от слишком длинной фамилии. Товарищи сокращали её до «Грин», а один шутник добавил ещё и «блин» — получилось «Грин-блин».

Позже, когда молодой человек решил печататься, он вспомнил это школьное прозвище и взял себе псевдоним «А. Грин». На вопрос, почему именно такое имя, он отвечал просто: «Я чувствую себя только Грином». Так случайная школьная дразнилка превратилась в одну из самых романтичных фамилий в русской литературе. Под ней родились «Бегущая по волнам», «Золотая цепь» и та самая мечта об алых парусах.

«Лоди», «Монтигомо» и другие

У каждого из великих было своё тайное детское имя. Владимир Набоков в семье был «Лоди» — на французский манер, и маленькому Лоди русская азбука давалась с трудом, потому что он всё время пытался переделать её на английский лад. Уже тогда в нём жил будущий автор «Лолиты», пишущий на двух языках сразу.

Николай Гумилёв, мальчик с горящим взором, носил фантазийные прозвища «Ястребиный Коготь» и «Монтигомо» — в честь героев приключенческих романов Майн Рида. Эти детские игры в индейцев и хищных птиц позже превратятся в его поэтическую «Капуджию» и «Чужое небо».

Булат Окуджава в детстве был «Кукушкой» — то ли потому, что его младенческое агуканье напоминало взрослым птичий крик, то ли по какой-то другой семейной легенде. Но когда он напишет «Нам в мире тесно, да и некуда спешить…», в этих строках будет что-то от того самого кукушечьего кукования — тихое, задумчивое, немного грустное.

Владимир Высоцкий сначала получил прозвище «Американец» — за заграничную одежду, которую ему привозили родные. А позже, когда он вытянулся и стал тем самым хриплым голосом поколения, его назвали просто — «Высота». Оба прозвища оказались пророческими: он и правда будет всю жизнь тянуться к каким-то недосягаемым высотам — сценическим, поэтическим, человеческим.

Что скрывается за прозвищами?

Эти истории — не просто забавные байки из биографий. В них скрыта важная правда: великие писатели не рождаются сразу великими. Они были обычными детьми — непоседами, мечтателями, книжными червями, деревенскими мальчишками. Их прозвища — это маленькие зеркала, в которых отразились черты будущих гениев ещё до того, как они сами узнали о своём предназначении.

«Егоза» станет поэтом движения и свободы. «Монах» — певцом русской деревни и бунтарём. «Сашура» — создателем мистических видений Петербурга. «Грин-блин» — сказочником, уводящим читателей в неведомые страны. Каждое прозвище — это зерно, из которого позже вырастет целое литературное дерево.

И может быть, в этом есть утешение для всех сегодняшних «Егоз», «Монахов» и «Кукушек», которые бегают по школьным дворам и не подозревают, что их детские прозвища — это лишь первая глава книги, которую им ещё предстоит написать.

Источник: http://csdb62.ru/blog/raznoe/:5137?ysclid=mu1kfnpbkw146551126

1 комментарий
Понравилась публикация?
4 / 0
нет
0 / 0
Подписаться
Донаты ₽
Комментарии: 1
Отписаться от обсуждения Подписаться на обсуждения
Популярные Новые Старые
14.09.2026, 22:18
Подольск

Интересное наблюдение. Спасибо.

+1 / 0
картой
Ответить
раскрыть ветку (0)
Главная
Коллективные
иски
Добавить Видео Опросы