Список лучших, или Задачка тысячелетия
С детских лет слышал, что я много о себе воображаю.
Даже карикатуру со стишками про меня в школьной стенгазете тиснули, где я был представлен с вздернутым кверху носом.
Я, понятно, обижался, переживал – в советское время ставить себя выше коллектива было непозволительно, могли и темную устроить.
Но став взрослым, уже, конечно, не дергался, понял, что это как раз хорошо, просто замечательно, что я не такой, как остальные, а лучше, необычнее. Тем более, что и времена те коллективистские, казалось, канули в прошлое. И я даже, наоборот, стал злиться, когда меня с кем-то равняли.
Но – всё это мое высокомерие взыгрывает с одной важной оговоркой. К обычным, рядовым людям оно не относится. С ними у меня всё, как говорится, ровно. Тут я особо не возношусь. А вот ко всяким начальникам, богатеям, квази-знаменитостям, кто на виду, на слуху, я отношусь (да-да!) свысока и, глядя на них, каждый раз с удовольствием констатирую, что я лучше.
И поумнее буду, и поглубже, и позначительнее… В какой-то своей области, особенно в финансовой, они, конечно, смыслят больше, но как личности явно мне уступают. Причем даже в нелучших своих качествах.
Я и врать, фальсифицировать могу более умело, достоверно, так что ни одна зараза не раскусит.
И придуряться, лицедействовать – не хуже какого-нибудь признанного мастера сцены.
Могу и интриги классные раскручивать – хоть сценарий детективный пиши. Ну, и т.д.
Я бы уж точно не позорился при всем честном народе, как некоторые наши заправилы, не собирал бы столько дизлайков, и матерных комментов...
Но кто же меня в эти высшие сферы допустит? Не вышел я ни своими излишними мозгами, ни своей ненашенской внешностью...
И вдруг все-таки позвали в одно очень высокое учреждение.
– Мы знаем вас как критически мыслящего, креативного гражданина, – сказал мне какой-то их чин. – Поэтому к вам и обращаемся. А задача такая. Мы сейчас стараемся активнее использовать всё то лучшее, что было в Советском Союзе. А тогда ведь, согласитесь, несмотря на жесткую уравниловку, ярких, даже великих личностей было куда больше, чем сейчас…
– Еще бы! – воодушевился я.
– Поэтому нам надо в этом направлении что-то предпринимать… И просим вас составить такой списочек лучших наших граждан, которых мы пока не увидели, не услышали, иными словами, проворонили…
– С радостью! – воскликнул я.
– Но, естественно, берем только тех, кто поддерживает нашу генеральную линию, – подчеркнул он, отведя глаза в сторону.
Я сразу погрустнел. Это было уже похоже на задачку тысячелетия. Но за дело все же взялся…
Вот теперь сижу и думаю, перебираю, кого бы в этот список, помимо меня, включить. Эх, если бы не это их железное условие…
