Николай Рубцов. Русский огонек

1

Погружены в томительный мороз,

Вокруг меня снега оцепенели!

Оцепенели маленькие ели,

И было небо тёмное, без звезд.

Какая глушь! Я был один живой

Один живой в бескрайнем мёртвом поле!

Вдруг тихий свет — пригрезившийся, что ли? —

Мелькнул в пустыне, как сторожевой…

Я был совсем как снежный человек,

Входя в избу, — последняя надежда! —

И услыхал, отряхивая снег:

— Вот печь для вас… И тёплая одежда… —

Потом хозяйка слушала меня,

Но в тусклом взгляде жизни было мало,

И, неподвижно сидя у огня,

Она совсем, казалось, задремала…

2

Как много жёлтых снимков на Руси

В такой простой и бережной оправе!

И вдруг открылся мне и поразил

Сиротский смысл семейных фотографий!

Огнём, враждой земля полным-полна,

И близких всех душа не позабудет…

— Скажи, родимый, будет ли война?

И я сказал:

— Наверное, не будет.

— Дай Бог, дай Бог… ведь всем не угодишь,

А от раздора пользы не прибудет… —

И вдруг опять: — Не будет, говоришь?

— Нет, — говорю, — наверное, не будет!

— Дай Бог, дай Бог…

И долго на меня

Она смотрела, как глухонемая,

И, головы седой не поднимая,

Опять сидела тихо у огня.

Что снилось ей? Весь этот белый свет,

Быть может, встал пред нею в то мгновенье?

Но я глухим бренчанием монет

Прервал её старинные виденья.

— Господь с тобой! Мы денег не берём.

— Что ж, — говорю, — желаю вам здоровья!

За всё добро расплатимся добром,

За всю любовь расплатимся любовью…

3

Спасибо, скромный русский огонёк,

За то, что ты в предчувствии тревожном

Горишь для тех, кто в поле бездорожном

От всех друзей отчаянно далёк,

За то, что, с доброй верою дружа,

Среди тревог великих и разбоя

Горишь, горишь, как добрая душа,

Горишь во мгле, и нет тебе покоя…