Пасквиль из Нью-Йорк Таймс "Новая Москва: цифровая утопия, превратившаяся в ловушку для слежки" / Продолжение.

/Турникеты в метро с функцией распознавания лиц в Москве.Фото...Нанна Хайтманн для The New York Times

Начало

О том, как братья коммунисты и либералы несут бочку дегтя, чтобы влить в российскую ложку мёда. / «В

Продолжаем изучать то, что пишет из-за океана американское издание

Автор Иван Нечепуренко освещает события в России, Украине, Беларуси, странах Кавказа и Центральной Азии. Он работает в Москве и Тбилиси, Грузия.

Новая Москва: цифровая утопия, превратившаяся в ловушку для слежки

По России поползли слухи о новой волне призыва, первой крупной мобилизации с начала войны. Если в недавнем прошлом уклониться от призыва было относительно просто, поскольку военкоматы были завалены бумажными документами, то теперь это практически невозможно благодаря оцифрованным системам с использованием искусственного интеллекта. Власти ввели электронные повестки, которые имеют такую же юридическую силу, как и бумажные, после того как в 2022 году тысячи россиян уклонились от призыва.

В марте 28-летний Влад, фотограф, специализирующийся на искусстве и моде, получил повестку в военкомат для прохождения обязательного медицинского осмотра. Через приложение «Госуслуги» — централизованный портал государственных услуг, медицинского обслуживания и подтверждения личности — он узнал, что ему запрещено покидать страну до тех пор, пока он не выполнит требование.

Влад, попросивший не называть его фамилию из страха перед последствиями, сказал, что теперь живет «в страхе», игнорируя повестку, которая, по его мнению, может быть прелюдией к отправке на войну.

«Это полный контроль, потому что вы отдаете так много данных, что можно отследить каждый ваш шаг», — сказал он. Он перестал ездить в метро, потому что боится камер.

Аналитики, поддерживающие Кремль, утверждают, что правительство использует удобные приложения и сбор данных для создания системы, которая в большей степени учитывает потребности людей, чем то, что могут предложить западные демократии, которым сложно планировать на долгосрочную перспективу из-за смены правительств, а в некоторых случаях они ограничивают цифровые сервисы из-за опасений по поводу конфиденциальности.

Россия по-прежнему далека от китайской системы «социального рейтинга», которая оценивает поведение людей в финансовых, юридических и других вопросах и ограничивает свободу нарушителей. Но российские технократы явно рассматривают цифровую архитектуру Пекина как образец для подражания.

Глеб Кузнецов, политолог, ранее работавший в крупном аналитическом центре, связанном с Кремлем, назвал Москву при ее многолетнем мэре Сергее Собянине и китайский высокотехнологичный мегаполис Шэньчжэнь городскими моделями, превосходящими западные столицы.

«Рейтинг одобрения Собянина высок не потому, что "на выборах нет конкуренции", — ответил Кузнецов на письменные вопросы, — а потому, что городская власть действительно работает в интересах жителей».

Однако российские власти могут быстро отключить сети, лежащие в основе этих цифровых сервисов, если почувствуют угрозу безопасности, что подчеркивает напряженность в отношениях между технократическими структурами и службами безопасности.

Например, в марте услуги мобильного интернета были внезапно отключены более чем на две недели на большей части территории центральной Москвы, в том числе в метро, что временно сделало многие из самых востребованных цифровых сервисов города бесполезными.

Жители были ошеломлены отключением электричества, которое, по мнению некоторых аналитиков предположительно стало результатом паранойи властей после убийства аятоллы Али Хаменеи в Иране.

«Россия вернется к ситуации 25-летней давности, когда существовала “лоскутная глобализация”», — сказал Джереми Моррис, этнограф, один из немногих западных ученых, продолжающих проводить полевые исследования в России.

«Можно зайти в одно место, и там будет супер-пупер кибернетика и технологии, — добавил он, — а потом выйти из зоны покрытия, и ты снова окажешься в условиях базовой экономики».

/В этом году интернет-сервисы отключались несколько раз, что привело к деактивации многих цифровых се/

По словам российского чиновника, занимающегося развитием цифровой инфраструктуры, который попросил не называть его имени, поскольку не имел права выступать публично, внутри страны ведется тихая война.

По его словам, технократические ведомства, такие как Министерство цифрового развития, сотрудничают с Федеральной службой безопасности, в частности с ее печально известным отделом политической полиции. Несмотря на доступ к цифровым инструментам, ФСБ не участвовала в их разработке. По словам чиновника, она предпочитает старые добрые аналоговые методы наблюдения и контроля за обществом, даже если это означает взлом технологий, на создание которых технократы потратили миллиарды.

По словам чиновника, позиция ФСБ отчасти продиктована стремлением к институциональному самосохранению, поскольку искусственный интеллект угрожает лишить смысла существование разветвленного аппарата агентов-людей.

В конечном счете и цифровые ведомства, и спецслужбы конкурируют за внимание и расположение одного человека — президента Владимира Путина, который потребовал, чтобы правительство развивало искусственный интеллект, оградив его от западного влияния.

В апреле, выступая на резонансном кремлевском совещании по вопросам искусственного интеллекта, Путин обозначил экзистенциальные риски. «Суверенитет российского государства в ближайшем будущем — и, без преувеличения, само его существование — зависят от нашей способности успешно работать в сфере искусственного интеллекта, цифровых платформ и автономных систем», — сказал он.

Однако, несмотря на все свои амбиции, Россия не располагает инфраструктурой и оборудованием, необходимыми для разработки этой технологии в отрыве от Китая и США. Западные санкции, связанные с вторжением в Украину, ограничили доступ России к передовым чипам, а многие ведущие технические специалисты покинули страну после начала войны в 2022 году.

Две флагманские российские модели искусственного интеллекта — одна, разработанная крупнейшим государственным банком страны, а другая — ведущей отечественной технологической компанией, — были «вдохновлены» или в значительной степени опираются на китайские архитектуры с открытым исходным кодом.

В конце концов, по словам московского политолога Ильи Гращенкова, Россия, скорее всего, будет определяться тем, что он назвал попыткой «объединить, казалось бы, несовместимое». По его словам, это предполагает создание «внешнего цифрового периметра», который изолирует страну от остального мира, и ускорение цифровизации внутри России.

Влад, фотограф, получивший повестку в военкомат, сказал, что с радостью отказался бы от высокотехнологичных удобств, если бы это помогло вернуть свободу, которой ему действительно не хватало.

По его словам, жизнь в России сейчас напоминает «жизнь в кислородной маске».

***

УФ! На этом всё.

Читаю, а в голове звучит какофония.

В правом ухе Владимир Семёнович поет:

А потом в нормальном свете, представало в черном цвете
То, что ценим мы и любим, чем гордится коллектив.
Клуб на улице Нагорной стал общественной уборной,
Наш родной центральный рынок стал похож на грязный склад.
Искаженный микропленкой, ГУМ стал маленькой избенкой.
И уж вспомнить неприлично, чем предстал театр МХАТ.

А в левом ухе звучит голос Аркаши Северного:

«Спросу не с дурака.
Кто его обидит!
А рыбак рыбака издалёка видит».