Украинцы объявили войну парижской пельменной. Причина — кастрюля с борщом, которая сводит их с ума

Париж. Город хрустящих багетов, утреннего американо с видом на Эйфелеву башню и… геополитических баталий в крошечных пельменных. Казалось бы, что может быть безобиднее теста с мясом? Но нет. Если в радиусе километра от этого теста оказывается кастрюля с буряком и капустой, жди беды.

Владелец заведения «Славянка» (название вымышленное, но суть та же) Оливье Барду, человек с лицом утомленного галльского льва, дал интервью РИА Новости. Суть претензий проста: его ресторан начали методично «убивать» в рейтингах.

Барду, человек старой европейской закалки, искренне не понимает, где он свернул не туда. Он открыл место, чтобы кормить парижан пельменями. Хорошими, ручной лепки, с правильными защипами. В меню, помимо пельменей, логичным образом затесались вареники. А где вареники, там и их старший, чуть более красный брат — борщ.

И тут в комментарии пришли люди, чью национальную принадлежность ресторатор дипломатично обозначил как «о происхождении которых нетрудно догадаться». Логика диванных войск оказалась железной: пельмени — это Москва, борщ — это Киев. Если они стоят в одном меню на одной странице — это гибридная агрессия и гастрономический сепаратизм.

Самое смешное в этой истории — это меню. Помимо борща, который стал красной тряпкой для сетевых быков, там есть салат оливье. Вы понимаете масштаб трагедии? Французский ресторатор в Париже кормит анонимных патриотов салатом, который придумал бельгиец Люсьен Оливье в Москве. Это кулинарный Франкенштейн, винегрет из имперских амбиций, политый провансалем. Если уж объявлять кулинарный джихад, то начинать надо было с тазика оливье на Новый год, а не с тарелки борща в богемном округе Парижа.

Барду, кстати, на голубом глазу заявляет, что его заведение «абсолютно не политизировано». Он просто хочет популяризировать кухню Восточной Европы. Бедный, наивный месье. В 2026 году популяризировать кухню — это и есть политика. Вышел на улицу с банкой тушенки — поддержал чей-то суверенитет. Заказал драники — проголосовал на виртуальном референдуме.

Ситуацию с пельменной отлично подсвечивает недавний скандал в социальной сети X. Американка с ником Tempund назвала гречку «едой для скота» (animal feed). Что тут началось! Восточная Европа встала на дыбы. Оказалось, что тарелка каши способна объединить поляков, белорусов, россиян и прибалтов быстрее, чем любой международный саммит.

Tempund пришлось извиняться, удалять твиты и, вероятно, гуглить, что такое «гречневый попкорн». Но прецедент был создан: еда стала новым полем боя. Если за гречку американцы извиняются перед всей Восточной Европой, то за борщ в пельменной французу придется извиняться перед половиной континента.

Здесь мы подходим к главной кулинарной трагедии нашего века. Борщ — это идеальная иллюстрация того, как человечество умудряется превратить суп в повод для ненависти. Поляки считают его своим, украинцы — своим, русские — своим, а белорусы вообще добавляют туда грибы и делают его холодным.

Оливье Барду, сам того не желая, наступил на самый больной мозоль гастрономического национализма. Он попытался продать парижанам идею, что еда — это просто еда. Что борщ — это просто способ утилизировать свеклу, а пельмени — просто способ утилизировать мясо. Но в современном мире у еды нет национальности. У еды есть только комментаторы. И пока ресторатор Барду пытается спасти свой бизнес от дизлайков, где-то в Киеве или Москве кто-то уже строчит гневный пост о том, что круассаны — это на самом деле скрученные в насмешку над соседом пирожки.

Автор ©: Атом.

Источник: Фото: