Красный путь. Часть 2. Правление.

На второй день хоронить перестали.

Дядя Паша выкопал яму для Кольки. Положил гроб. Засыпал. Утром пришёл — гроб стоит на поверхности. Чистый, как будто его вымыли. Яма пустая. И гудит. Тихо, ровно, из-под земли.

Он попробовал снова. Выкопал, положил, засыпал. Утром — то же самое. Гроб на поверхности. Яма пустая.

К вечеру у кладбища стояло уже три гроба. Колька. Егоров. И старуха Матрёна, которая умерла от сердца в ту же ночь.

И тогда председатель, Иван Кузьмич, собрал всех в правлении. Мужик он был суровый, прошёл войну, видел всякое. Но тут и у него руки дрожали.

— Значит так, — сказал он. — Земля не принимает. Значит, будем держать в правлении. Всех. Пока не разберёмся.

Бабы запричитали. Мужики молчали. Но делать было нечего. Гробы перенесли в правление. Поставили вдоль стен. Там же стояла большая проводная тарелка-радио. Её включили на полную. Чтобы заглушить шипение из-под пола.

Баба Лида, которая работала в правлении уборщицей, осталась дежурить. Первую ночь сидела у окна, смотрела на улицу. Там было тихо. Никого. Только ветер.

Гробы стояли вдоль стен. Колька, Егоров, Матрёна. И ещё двое стариков, которых принесли днём.

Радио шипело.

На вторую ночь Колька открыл глаза.

Он не встал. Просто лежал. Глаза открыты. Смотрел в потолок. И слушал радио.

Баба Лида подошла ближе. Наклонилась. Колька не моргал. Губы у него шевелились. Но не звук. Беззвучно.

А из радио вдруг ответили. Множеством голосов. Мужских, женских, стариковских, детских. Все говорили одновременно. Не разобрать слов. Но баба Лида поняла: это не те, кто в гробах. Это те, кто внизу. Кого земля держала сто лет.

Она попятилась. А радио не замолкало.

Авторский текст.