Частный спрос продолжает слабеть:Экономика на диете из кредитов и надежд

Мониторинг макроэкономики

Экспертный вердикт: пациент скорее жив, чем при смерти, но живет он исключительно на кредитной игле и оптимизме банковских аналитиков

картинка:

Итак, господа, свершилось. Частный спрос в нашей доблестной экономике продолжает слабеть. Это как сообщение «ваш автомобиль продолжает ехать» — технически правда, но как-то тревожно. Давайте разберем эту новость по косточкам, вооружившись калькулятором, здравым смыслом и, прости господи, чувством юмора.

Парадокс двух реальностей

Начнем с арифметики, которая в современной российской статистике выполняет роль не математики, а жанра художественной литературы. Альфа-банк говорит: рост реальных потребительских расходов в сентябре — 2,9%. «СберИндекс» — 4,3%. Разница в 1,4 процентного пункта. Это не погрешность, господа, это два разных экономических мира. В одном мире люди покупают на 2,9%, в другом — на 4,3%. Похоже, аналитики «Сбера» считают траты по картам «Сбера», а аналитики Альфа-банка — по всем остальным. Или наоборот. В любом случае, когда два уважаемых банка смотрят на одни и те же данные и видят разное, это не статистика, это диагностика. Экономика больна, но каждый врач ставит свой диагноз, потому что у каждого свой интерес в этом диагнозе.

Услуги, общепит и похороны среднего класса

Особенно умиляет фраза: «Рост расходов на услуги и общепит заметно уступал среднегодовым показателям за 2021–2026 годы». Простите, за 2026? Мы уже подводим итоги года, который еще не закончился? Или это такая тонкая форма экономической футурологии — сравнивать текущий момент с будущим, которое еще не наступило, но уже запланировано в прогнозах? Это как жаловаться, что сегодняшний обед был хуже, чем ужин, который вы съедите в следующем году. Браво, господа аналитики, вы превзошли сами себя. Впрочем, если серьезно: общепит и услуги — это тот самый индикатор, который показывает, что люди перестают позволять себе лишнего. Когда человек начинает экономить на кафе и парикмахерской, он не «оптимизирует бюджет» — он готовится к худшему. И называть это «замедлением роста» — это как называть падение с лестницы «незапланированным спуском».

картинка:

Кредитная игла: кайф и ломка

Теперь самое интересное. Поддержка потребления кредитами сохраняется. Необеспеченное потребительское кредитование растет. И знаете, почему? Потому что «увеличение доходов населения позволяет обслуживать долг при высоких ставках». Переведем с банковского на человеческий: люди берут кредиты, чтобы обслуживать другие кредиты, и делают это только потому, что зарплаты формально растут. Это не рост благосостояния, господа, это финансовая пирамида на уровне домохозяйств. Человек, который берет кредит под 25–30% годовых, чтобы купить холодильник, — не «уверенный потребитель», это человек, который не может себе позволить холодильник, но он ему очень нужен. И банковские аналитики называют это «устойчивостью кредитования». Устойчивость — это когда вы стоите на одной ноге на канате над пропастью, а ветер еще не подул. Пока не подул.

При этом «осторожность населения» способствовала пополнению средств на счетах. Осторожность! Это когда вы откладываете деньги на черный день, потому что понимаете: черный день уже не за горами, он уже стучится в дверь. Люди не инвестируют, не тратят, не развиваются — они складывают деньги в банк под ставку, которая едва покрывает инфляцию. Это не «сберегательная модель поведения», это рефлекс выживания. И называть это «осторожностью» — все равно что называть паническое бегство из горящего здания «аккуратным передвижением».

фото:

Октябрь: оперативные оценки или оперативные сводки с фронта?

А теперь — вишенка на торте. «СберИндекс» сообщает: в первые две недели октября прирост расходов сократился, а 12–18 октября расходы оказались на 0,03% ниже прошлогодних. На 0,03%! Господа, это не экономический показатель, это статистический шум. Это как сказать: «Температура у пациента упала на одну тысячную градуса — налицо положительная динамика». Но дело не в цифре, а в тренде. Тренд такой: от +2,2% в конце сентября к −0,03% в середине октября, затем к +0,3% в конце октября. Это не «замедление», это пикирование. Экономика не «тормозит», она идет на посадку. И если в Альфа-банке ожидают «торможения годовой динамики частного спроса в четвертом квартале», то я ожидаю, что слово «торможение» здесь — это эвфемизм. Потому что торможение — это когда вы едете на машине и нажимаете на тормоз. А когда машина едет в стену, это называется «аварией». Разница принципиальная.

Автомобили: продажи на уровне прошлого года — это победа или поражение?

«В сентябре продажи новых легковых машин в штуках лишь соответствовали прошлогодним — после снижения на 7% в августе». «Лишь соответствовали» — это прекрасный оборот. То есть если в прошлом году вы продали 100 машин, а в этом — тоже 100, то это «лишь соответствие». А если учесть, что цены выросли, то в деньгах вы продали больше, а в штуках — столько же. Это значит, что люди покупают те же машины, но платят за них больше. Или покупают более дешевые комплектации. Аналитики Альфа-банка уже предсказывают переориентацию на «более простые комплектации и вторичный рынок». Переведем: люди пересаживаются с новых «китайцев» на подержанные «жигули». Это не «переориентация спроса», это капитуляция. И называть это «переориентацией» — это как называть отступление армии «стратегическим маневром». Стратегический маневр, господа, — это когда вы отступаете, чтобы перегруппироваться. А когда вы отступаете, потому что у вас нет денег на новую машину, — это бедность. Просто бедность, которая пока еще ездит на колесах.

Издержки торговли: топливо, рубль и скидки

«Подорожание топлива и ослабление рубля будут отражаться в ценах и в сокращении скидок». Это, пожалуй, самое честное предложение во всем тексте. Переведем: цены вырастут, а скидки исчезнут. И это не «давление издержек», это банальная инфляция, которая съедает и без того слабый спрос. Торговля не может снижать цены, потому что у нее растут издержки. Население не может покупать, потому что у него не растут доходы. И вот этот замкнутый круг аналитики называют «ограничением возможностей увеличивать реальные покупки». Ограничение возможностей — это когда у вас есть деньги, но вы не можете купить то, что хотите. А когда у вас нет денег — это не ограничение возможностей, это их отсутствие. Почувствуйте разницу, господа.

фото:

Лимиты на кредиты: запоздалая трезвость

И наконец, вишенка на торте: «с 1 октября более жесткие лимиты выдачи „длинных“ потребительских кредитов и займов гражданам, направляющим на обслуживание долга более половины своих доходов». То есть ЦБ наконец-то заметил, что люди берут кредиты, чтобы отдавать старые кредиты, и решил это ограничить. Это как пожарный, который приходит на пожар и говорит: «Знаете, мы тут решили ограничить подачу воды, потому что вы слишком много воды используете». Господа, а вы не пробовали ограничить выдачу кредитов тем, кто уже не может их обслуживать, до того, как они набрали этих кредитов? Нет? Ну, лучше поздно, чем никогда. Хотя, конечно, «лучше поздно» — это утешение для тех, кто уже утонул. Райффайзенбанк ожидает «замедления темпов роста потребительского кредитования». Я тоже ожидаю. Только я ожидаю не замедления, а обвала. Потому что когда вы перекрываете кислород человеку, который дышит на аппарате, он не «замедляет дыхание» — он перестает дышать. Но, возможно, это и есть цель: охладить спрос, чтобы охладить инфляцию. Только охлаждать спрос через кредитную удавку — это как лечить головную боль гильотиной. Эффективно, но как-то слишком радикально.

Резюме

Итак, что мы имеем? Частный спрос слабеет. Кредитование растет. Сбережения растут. Расходы на услуги падают. Продажи автомобилей стагнируют. Цены растут. Скидки исчезают. ЦБ закручивает гайки. Аналитики ожидают «торможения». А я ожидаю, что слово «торможение» вскоре заменят на «рецессию», а слово «осторожность» — на «панику». Но пока — да, частный спрос продолжает слабеть. И знаете что? Это, пожалуй, самая честная фраза во всем этом мониторинге. Потому что все остальное — это попытка объяснить, почему слабеющий спрос — это на самом деле не так уж плохо. Спойлер: плохо. Очень плохо. Потому что экономика, которая держится на кредитах, сбережениях и надежде на то, что «в следующем году будет лучше», — это не экономика роста. Это экономика выживания. И называть ее «мониторингом макроэкономики» — это как называть реанимационную палату «оздоровительным центром». Пациент жив, господа. Но он жив исключительно потому, что мы не отключаем его от аппарата. И если кто-то думает, что это называется «устойчивостью», то я вынуждена его разочаровать: это называется «искусственным поддержанием жизнедеятельности». А искусственное поддержание, как известно, рано или поздно заканчивается. Вопрос только в том, когда именно. И вот на этот вопрос у аналитиков Альфа-банка и «СберИндекса» ответы, как обычно, разойдутся. На 1,4 процентного пункта.

Источник: