Анатомия карманного суда: как следователь, прокурор и судья делят одну зарплату на троих
Жена у меня исключительно смелый, а в критических ситуациях, я бы сказал часто - безбашенный, слёзно просила меня не писать на эту тему, не называть фамилий, подразделение следственного комитета, принадлежность суда.
Не буду. Но и смолчать не могу. Хотя и понимаю жену, которая во очи убедилась, что в определенной ситуации человека могут раскатать в плюшку и осудить, не имею никаких реальных доказательств, а строя обвинения лишь на домыслах и фантазиях, нагло лишать подсудимого права на защиту.
Первый суд с присяжными полностью оправдал подсудимую.
Второй суд, опять же с присяжными, четырьмя голосами против двух посчитал - виновна. При чём судья трижды отправлял присяжных переписывать вердикт.
После оглашения вердикта юная помощница судьи категорически препятствовала общению людей, пришедших в суд поддержать обвиняемую и присяжных, вставших на сторону защиты.
Приговор будет вынесен на днях. Но надеюсь что будет и третий суд, потому что судейство, скажу мягко, было было не прикрыто предвзято и стояла на стороне обвинения. Так что оснований для удовлетворения будущей апелляции, полагаю достаточно.
А теперь выскажусь по поводу системы, как я вижу её со стороны.
Эта статья о ситуациях, когда в зале заседаний приговор написан раньше, чем прозвучало слово «Прошу встать», — это не правосудие. Это семейный подряд.

Вы когда-нибудь задумывались, почему в российских судах оправдательных приговоров меньше, чем выигрышных лотерейных билетов? Статистика упрямо показывает: около 0,2–0,4% оправданий по уголовным делам. То есть из тысячи подсудимых на свободу выходят двое-четверо. Остальные 996 человек — «виновны», и точка.
Это не статистика. Это диагноз. И чтобы понять, как мы до такой жизни дошли, давайте разложим этот механизм по винтикам. Без эмоций, без морализаторства — чистая анатомия. Как работает, кто получает зарплату, кто несет цветы начальнику.
Три мушкетера обвинительного уклона
Представьте себе классическую схему. В кабинете следователя сидят трое. Нет, не на совещании. Они просто работают. У каждого своя роль, свой KPI, своя премия.
Первый — следователь. Его задача — не найти истину, а собрать «дело». Это как конструктор Lego: если нет нужной детали, её можно подпилить напильником, а можно и вовсе вырезать из картона и раскрасить. Показатель для него простой: количество возбужденных дел и направленных в суд материалов. Чем больше — тем выше шанс получить погоны, квартиру в ипотеку от ведомства и уважение коллег.
Второй — прокурор. Его функция в этой системе удивительно проста: подписать. Он — нотариус с прокурорским жетоном. Его задача — не проверить, законно ли собрано дело, а убедиться, что бумажки оформлены по ГОСТу. Оправдательный приговор в его карьере — это как пятно на репутации. Значит, где-то недоработал, значит, следователю надо было позвонить, намекнуть, подправить.
Третий — судья. И вот он, финальный аккорд. Человек в мантии, который по замыслу должен быть независимым арбитром. Но на практике его независимость заканчивается там, где начинается телефонный звонок «сверху» или простая человеческая солидарность цеха. Оправдать — значит сказать следователю: «ты, брат, работал плохо». А следователь — это коллега, это система, это свои люди. Проще поставить галочку «виновен» и отправить человека на нары, чем разрушить круговую поруку.
Методы: как штампуют «виновных»
Теперь о технологиях. Они не так уж сложны, но поразительно эффективны.
Отказ в ходатайствах. Адвокат просит вызвать свидетеля? Отказано. Просит приобщить видеозапись? Отказано. Просит назначить экспертизу? Отказано. В протоколе это выглядит так: «Суд находит ходатайство необоснованным». Перевод: «нам это не нужно, мы уже всё решили».
Игнорирование алиби. У человека есть железное алиби: он в момент преступления был в другом городе, есть чеки, записи с камер, показания коллег. Суд это просто не замечает. В приговоре будет написано что-то вроде: «доводы защиты об алиби судом критически оценены и отвергнуты». Критически оценены — это юридический эвфемизм для «мы это прочитали и положили в корзину».
«Признательные» показания. Самый грязный инструмент. Человек в отделе полиции «всё рассказал». Как именно — это уже вопрос для следователя по собственным преступлениям, но в зале суда эти показания имеют вес священной коровы. Судья на них смотрит как на евангелие. Даже если подсудимый кричит, что его били, — это «оговор». Даже если на теле синяки — это «бытовая травма».
Мотивы: почему они так живут
Не думайте, что все они злодеи из голливудского кино. Большинство — обычные люди. Просто они давно сделали выбор.
Следователь работает за палочки. Ему нужно 15 дел в год, чтобы получить премию. Ему нужно 30 дел, чтобы получить звезду на погоны. Ему некогда разбираться в нюансах — ему нужен поток.
Прокурор работает за статистику. Его отдел не должен «проваливать» дела в суде. Оправдательный приговор — это ЧП, это докладная, это разговор с вышестоящим прокурором в очень неприятных тонах.
Судья работает за неприкосновенность и карьеру. Его назначают на должность, его могут снять. Его повышают до областного суда, до Верховного. А для этого нужно быть «своим». А «свой» — это тот, кто не создаёт проблем системе. Оправдательный приговор — это проблема. Значит, надо обвинять.
Плюс, не будем забывать про банальную человеческую психологию. Когда ты 15 лет работаешь в системе, ты начинаешь думать как система. Следователь — твой коллега. Прокурор — твой коллега. А подсудимый — это материал. Чужой человек. Которого, возможно, и правда надо посадить — ну а что, все же сажают.
Почему система пожирает своих
Но вот что интересно: эта машина, созданная для удобства самих же её операторов, в какой-то момент начинает давать сбои.
Во-первых, количество переходит в качество. Когда «палочная» система работает годами, в тюрьмах оказываются не только реальные преступники, но и совершенно случайные люди. Бизнесмены, которых «крышуют» конкуренты через продажных оперов. Активисты, которые не там митинговали. Просто граждане, которые отказались платить «дань» не тому адресату.
Во-вторых, интернет всё меняет. Раньше приговор можно было спрятать в архиве суда. Сейчас любой журналист или телеграм-канал может достать дело, прочитать, выложить. И тогда «критическая оценка доводов защиты» начинает выглядеть не как юридический термин, а как повод для уголовного дела в отношении самого судьи.
В-третьих, и это главное, — люди начинают запоминать. Фамилии судей, подписавших одиозные приговоры, попадают в списки. Эти списки гуляют по рукам. И когда такой судья идёт в магазин, в школу за ребёнком, на кладбище к родственникам — он уже не «Ваша честь». Он просто человек с очень плохой репутацией.
Эпилог: городская легенда, которая стала бы правдой
Помните ту байку, с которой мы начинали? Что судей не хоронят на общих кладбищах? Так вот, если говорить о тех, кто действительно превратил мантию в форму конвойного, — может, в этой легенде и есть зерно здравого смысла.
Не потому что они «заменяли Бога». А потому что человек, который сознательно выбрал быть соучастником преступления, сам себя исключил из числа тех, с кем хочется лежать в одной земле.
Но пока эта легенда — всего лишь легенда. А судьи, штампующие приговоры по звонку, спокойно выходят из зала заседаний, снимают мантию и едут домой. К семье. К детям. К своей совести, которую они, видимо, где-то очень надёжно спрятали.
И самое страшное в этой истории не то, что система работает как часы. А то, что она работает. И каждый из нас, кто закрывает на это глаза, кто говорит «ну, не просто же так посадили», — немного соучастник этого конвейера.
Но это уже совсем другая статья. И я её обязательно продолжу после вступления в силу приговора. Не важно будет ли он оправдательным или обвинительным.
То, что дело доходит до суда в таком виде ,это уже явная недоработка( или работа на другую сторону) адвокатов.
Как " работают" следователь и прокурор и их вышестоящее руководство я наглядно оценила как потерпевшая.Картинка неприглядная. Никакой независимости ,профессионализма,объективности.Просто стыдоба.
Просто отвратительно. И при этом "честные" не замутненные совестью лица
Добро пожаловать в реальный мир...
А я никогда не витал в облаках. Обвинительный уклон - многолетняя проблема нашего правосудия. Тут не вопрос межличностных отношений или точнее о них в определенной профессиональной среде на определенных должностных уровнях.
Спасибо. Мы знаем об этом давно. Конечно, не в таких тонкостях. Но в курсе, куда курс
не всё в порядке в нашем королевстве...
Эта статья сильно цепляет своей откровенностью и жёсткой, но проработанной критикой судебной системы — автор не просто возмущается, а раскладывает механизм по деталям. Особенно тревожит статистика оправдательных приговоров: 0,2–0,4 % звучат не как сухие цифры, а как серьёзный сигнал о перекосах в правосудии. Примеры с присяжными, когда вердикт трижды заставляли переписывать, и с блокировкой общения в зале суда делают картину не абстрактной, а пугающе конкретной. При этом автор не сводит всё к «злым людям», а показывает, как система сама формирует мотивацию и поведение участников — и это, пожалуй, самое горькое. Хочется верить, что такие тексты помогают не закрывать на это глаза и напоминают: равнодушие тоже становится частью проблемы.
Фемида сейчас не только слепая, но и глухая