Парадокс кадрового голода: почему вакансий миллионы, а резюме годами висят на сайтах

Сентябрьская статистика центров занятости принесла неприятные цифры. В пятидесяти пяти регионах страны количество официально зарегистрированных безработных пошло вверх по сравнению с прошлым годом. Особенно резко графики подскочили на Ямале, в Марий Эл и Белгородской области. Цифры на бумаге выросли и в столице — московский показатель безработицы за год тихо поднялся с 0,8% до 1,3%.
Казалось бы, еще вчера все вокруг кричали о катастрофическом дефиците рук, а директора заводов буквально ловили людей у метро. Независимый HR-эксперт Зуля Лоикова предлагает не паниковать и говорит о «структурном дисбалансе». Но за этим гладким термином скрывается болезненная перестройка всей нашей жизни.
Дело не в том, что фабрики массово закрываются, а люди выстраиваются в очереди за бесплатным супом. В тридцати субъектах число зарегистрированных неплательщиков НДФЛ, наоборот, снизилось. Мы имеем дело с неприятным симптомом: перегретый экономический мотор начинает заметно остывать.
Главный тормоз прямо сейчас — стоимость денег. Высокая ключевая ставка и дорогие кредиты вынудили бизнес затянуть пояса. Застройщики фрезеруют новые площадки, коммерсанты режут инвестпрограммы и внимательно разглядывают каждую строчку в ведомости на зарплату. Эпоха, когда компании набирали людей впрок просто чтобы перехватить у конкурента, закончилась. Приоритет у всех один — выжать максимум из тех, кто уже сидит в штате, и поднять производительность труда любой ценой.
Второй жесткий удар пришелся по конкретным сырьевым и промышленным отраслям. Тяжелые времена переживает угольная промышленность, черная металлургия, строительный сектор и целлюлозно-бумажные производства. Это моментально отозвалось в Кемеровской и Свердловской областях, Кузбассе и Коми. Когда металлургический гигант урезает выплаты или тормозит цеха, без работы остаётся не только рабочий у печи, но и десяток мелких подрядчиков вокруг.
Но самый драматичный разрыв происходит прямо на наших глазах в структуре самих вакансий. Заявлений в биржах труда накопилось почти два миллиона — рост на 7,5% за год. Работы вроде бы валом. Вот только ищут одних, а на улицу выставляют совсем других.
Возьмем Подмосковье: там 93% от всех заявленных на бирже потребностей — это рабочие специальности. Нужны токари, фрезеровщики, электрогазосварщики, водители тягачей, арматурщики, сборщики на конвейер. А в биржу труда стучатся экономисты, юрисконсульты, менеджеры по маркетплейсам, бухгалтеры и офисный административный персонал.
Сварщик с разрядом сегодня получает больше начальника отдела в средненьком банке, но переучиваться за верстак 45-летний офисный работник не спешит. В итоге работодатель месяцами не может найти человека на станок, а соискатель с гуманитарным дипломом месяцами проедает накопления.
К этому добавился фактор искусственного интеллекта и банальной автоматизации. Алгоритмы, цифровые сервисы и бухгалтерия на аутсорсе тихо вымывают среднее звено. Зачем держать отдел из пяти человек для первичной обработки документов, если один софт делает это за три секунды?
Изменилось и само поведение работодателей. Процесс найма превратился в полосу препятствий. Если два года назад кандидату перезванивали в день отправки резюме и брали после короткого собеседования, то теперь компании не спешат. Кандидатов гоняют по пяти этапам тестовых заданий, проверяют через службу безопасности, сравнивают и выбирают месяцами. Поиск работы затягивается, и от безысходности люди идут регистрироваться на биржу, пополняя ту самую неприятную статистику Минтруда.
Экономика просто сбрасывает жир. И этот процесс будет долгим: пока одни регионы страдают от нехватки токарей, другие будут копить армию невостребованных офисных специалистов, которым придется либо снижать аппетиты, либо радикально менять профессию.
Очень интересно. А что, например, оперной певице делать? На сварщика переучиваться или крановщика?
А предпенсионеры, на кого переучиться должны?