Теперь ваша очередь: мы приняли марку, пока дети спали.
Около половины девятого, сразу после того как дочерей уложили спать, Аня спустилась в гостиную и предложила принять марку.
Это не стало громом среди ясного неба. Мы уже пару месяцев подумывали о совместном психоделическом опыте — с тех пор как ее коллега на выходных напилась чая из пейотля и в понедельник вернулась в офис с сияющей улыбкой.
— Ну же, — позвала она, держа два маленьких клочка бумаги. — Девочки без сил. Будут спать без задних ног. К моменту, когда они проснутся, мы уже полностью придем в себя.
До появления детей мы с Аней успели знатно покутить, но за последнее десятилетие изрядно остепенились. Теперь Маше исполнилось шесть, а Саше — десять. Они достаточно подросли, чтобы мы могли позволить себе слегка ослабить родительский контроль.
— Ну ладно, — согласился я. — Давай повеселимся, как в старые добрые времена.
Вскоре мы погасили свет и расставили по всему дому свечи. Еще до того, как кислота подействовала, переходы из комнаты в комнату начали сильно на меня влиять — запахи запускали цепочки воспоминаний.
Я откинулся на спинку дивана, и тело словно провалилось на несколько дюймов глубже обычного.
— Ох, черт, — вырвалось у меня. — Накрывает.
Аня включила джазовый альбом и села рядом. Вскоре моя голова оказалась у нее на коленях. Она мягко перебирала мои волосы.
— Помнишь ту панику из-за вшей? — спросила она. — Я целый час исследовала каждый миллиметр на голове у Маши.
— А у меня видишь что-нибудь? — пошутил я.
— Только перхоть, — мечтательно отозвалась она.
Я потянулся за попкорном, но журнальный столик показался недосягаемо далеким, да и пальцы превратились в какие-то резиновые...
Дальше я помню только, как стены комнаты начали медленно дышать, а свечи замерцали в такт биту. Но тут сквозь этот теплый туман прорвался звук.
Детский плач.
Плач не прекращался. Он становился громче, требовательнее. Я попытался встать, но тело слушалось неохотно, словно я двигался под водой.
Мы поднялись на второй этаж. Дверь в детскую была приоткрыта.
Маша сидела на кровати. Она не плакала. Она смотрела на нас.
— Что случилось, солнышко? — спросила Аня.
Маша медленно повернула голову. Ее глаза были широко раскрыты, но смотрели они не на нас. Она смотрела на что-то за нашей спиной.
— Там дядя, — тихо сказала она и подняла руку, указывая в темный угол комнаты.
Мы обернулись. Там никого не было.
— Он сказал, что пришел за мамой.
В этот момент из соседней комнаты, где спала Саша, донёсся странный звук. Словно кто-то медленно царапал по дереву.
Мы бросились туда. Саша спала. Но окно было распахнуто настежь, хотя вечером я лично закрывал его на щеколду. На подоконнике лежал маленький бумажный квадратик. Тот самый, который мы приняли.
И на нем не было никакого рисунка. Там была только одна фраза, написанная от руки: «Теперь ваша очередь».
Авторский текст:
А вы бы рискнули «расслабиться» так, когда в доме спят маленькие дети? Или это уже за гранью? Делитесь мнением в комментариях. И да, в следующий раз я расскажу, что именно мы нашли на подоконнике, когда рассвело.

Жуткий хоррор.