Мы же родня, приедем на выходные! — сказали они. Я распечатала прайс-лист

Принтер зажужжал. Чёрно-белый «HP LaserJet», старый, я его купила в 2018-м, на «Авито», за три тысячи. Жужжал громко, медленно, но печатал чётко.
Я распечатывала прайс-лист. Один лист, A4, на английском и на русском. Я люблю чёткость.
В пятницу вечером Серёжа объявил:
— Ир, Гена и Таня к нам приезжают. На выходные. Со Светкой. Ну, Светке уже двенадцать, она тихая.
Гена — школьный друг Серёжи. Мы с ним виделись один раз — на нашей свадьбе, в 2018-м. Таня — его жена. Я их помню: Гена в сандалиях на босую ногу, Таня в синем платье, выпила три бокала и сказала, что я «худая, надо поправиться». Светка — их дочь, тогда ей было семь, она бегала по залу ресторана и кричала.
— Сколько едут? — спросила я.
— Трое.
— На сколько?
— На выходные. С пятницы по воскресенье.
— А где будут спать?
— Ну, на диване. И Светка — на раскладушке.
— А я?
— А ты — в спальне. Соседка уехала к маме, ты одна.
— Серёж, мы живём в однушке.
— Ну потерпишь. Они же — друзья. Гена — мой школьный друг. Мы с ним с первого класса.
— Я понимаю.
— Ну вот.
Я не стала спорить. Серёжа считает «роднёй» всех — от брата до школьного друга, до третьего соседа по бараку в Саратове, где он вырос. Он не умеет отказывать. Не умеет — значит, я умею.
Утром в пятницу я сходила в «Леруа Мерлен». Купила рамку для листа A4 — чёрную, деревянную, за двести сорок рублей. Поставила на стол. Вставила лист.
Прайс-лист:
«Проживание — 2000 руб./сутки с человека. Питание (завтрак, обед, ужин) — 1500 руб./день с человека. Уборка номера — 500 руб./день. Постельное бельё — 200 руб./комплект. Использование стиральной машины — 300 руб./закладка. Wi-Fi — бесплатно. Итого за двух человек за два дня — 14 000 руб. Доплата за третьего гостя (ребёнок) — 70% тарифа. Итого за трёх гостей за два дня — 19 800 руб. Оплата — по прибытии, аванс 50%. Возврат — не предусмотрен.
С уважением, Ирина.
P.S. Это — не родственная цена. Это — гостиничная. Родной — бесплатно. Гость — по тарифу».
Я поставила рамку на видном месте — на кухонном столе, рядом с солонкой.
В шесть вечера приехали. Гена — большой, лысеющий, в шортах (ноябрь!), сандалиях. Таня — в чёрном платье, вечно худая. Светка — двенадцать, в наушниках, не вынимала.
— Привет, — Гена обнял Серёжу. — Ну, наконец-то!
— Привет, — Таня поцеловала меня в щёку. — Ириш, давно не виделись.
— Давно, — я улыбнулась.
— Светка, — Гена позвал. — Светка, поздоровайся.
— Здрасте, — Светка сказала, не вынимая наушник.
— Ну, — Гена осмотрел квартиру. — Хороши вы тут устроились. Хоть и маленько.
— Нормально, — Серёжа кивнул. — Проходите. Кофе?
— А пиво есть? — Гена сел на диван.
— Есть. В холодильнике.
— О, отлично!
Гена открыл «Балтику №3». Светка села в кресло и стала смотреть TikTok. Таня прошла на кухню — «помочь мне». Я не отказывала.
— Ой, — Таня увидела рамку. — Это что?
— Прайс-лист, — я сказала.
— Какой прайс-лист?
— Гостиничный.
— Ир, ты что, серьёзно?
— Совершенно.
— Ир, мы же родня!
— Нет, Тань, мы не родня. Мы — знакомые. Родня — это дочь, мама, сестра. Вы — школьный друг Серёжи и его жена. Гости.
— Ир, но Серёж сказал, что…
— Серёжа сказал — «приезжайте». Но Серёжа не уточнил, что бесплатно. Я уточняю.
Таня смотрела. Молчала. Потом позвала Гену.
— Гена!
— Чё?
— Иди сюда.
Гена вошёл. Увидел рамку. Прочитал. Молчал. Долго.
— Ир, ты в своём уме?
— В своём.
— Это что, издевательство?
— Нет. Это условия. Не согласны — можете уехать. Сейчас — семь часов. Электрички до Сергиева Посада — в 8:30, 9:45, 11:00.
— Ира! — крикнул Серёжа из комнаты. — Ты что творишь?!
— Я — ничего. Я — установила цену.
— Ира, они мои друзья!
— Серёж, твоим друзьям — место в гостинице. Или — здесь, по тарифу.
— Ты ненормальная!
— Возможно. Но я — хозяйка этого дома. И я — оплачиваю коммуналку. И — продукты. И — уборку. И — бельё. И — пиво «Балтику», которое Гена сейчас открыл и которое не его.
Гена посмотрел на «Балтику». Поставил её на стол. Молча.
— Серёж, — сказал он. — Может, мы…
— Может, — Серёжа сказал. — Может, ну его. Извините, Ира не в духе. Она… ну, она на работе устала. Иногда она… странная.
— Серёж, — я сказала из кухни. — Я не устала. Я — трезвая. И я не «странная». Я — ясная. Прайс-лист — на столе. Если согласны — оплачиваете 50% аванс, 9900 рублей. Если нет — электричка в 8:30.
Таня молчала. Гена молчал. Светка — из комнаты — сказала, не вынимая наушник:
— Пап, я не хочу тут. Тут скучно.
— Светка, — Таня повернулась к ней. — Собирайся.
— Что, серьёзно? — Гена посмотрел на Серёжу.
— Серёж, — сказал он. — Извини, брат.
— Гена, — Серёжа стоял. — Подожди. Может, я…
— Серёж, я не могу платить двадцать кусков за выходные. Я курьер. У меня зарплата сорок.
— А я думал, у тебя «Связной».
— Был. Закрыли.
— Извини.
— Бывай.
Они собрались за пять минут. Светка первая выбежала. Таня — за ней. Гена — последним. На пороге обернулся:
— Серёж, ты заходи. Без Иры.
— Гена…
— Бывай, Серёж.
Дверь закрылась. Серёжа стоял в коридоре. Я стояла на кухне. Прайс-лист — на столе, чёрная рамка, чёрно-белый лист. Я его не снимала.
— Ира, — Серёжа сказал. — Ты их выгнала.
— Я их не выгоняла. Я предложила условия. Они отказались.
— Это моё право!
— Серёж, твоё право — приглашать. Моё право — устанавливать условия. Квартира — общая. Но — убираю, готовлю, оплачиваю — я. Следовательно — устанавливаю — я.
— Ты… ты…
— Что?
— Я больше не буду их приглашать.
— Хорошо.
— И вообще — никого.
— Хорошо.
Он сел на диван. Молчал. Я взяла рамку с прайс-листом. Поставила в шкаф — за стекло. На память.
— Ира, — он сказал через час. — Я не буду тебя так унижать.
— Серёж, ты не меня унижал. Ты меня — использовал. Каждый раз — когда приглашал. Я молчала. Терпела. Готовила. Убирала. Стирала. Один раз — двенадцать человек на Новый год, я три дня готовила, ты сказал «ну, молодец». Один раз — твоя мама на три недели, я — на работу, на уборку, на готовку. Я — не нанималась.
Он молчал.
— Серёж, я не злая. Я — устала.
— Я понял.
— Хорошо.
Я налила себе чаю. Чёрного, индийского «Дилма». Серёжа не подошёл. Сидел в комнате.
На следующее утро он встал раньше меня. Сварил кофе. Мне. Поставил на стол, рядом с местом, где стояла рамка. Кофе был горячий, горький — как я люблю.
— Ира, — он сказал. — Я не умею отказывать.
— Я знаю.
— Я… буду учиться.
— Хорошо.
— Ира…
— Что?
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Я не стала добавлять «но». Но — «но» было. И мы оба это знали.
В обед позвонила Таня.
— Ира, — она сказала. — Извини за вчерашнее.
— Не за что.
— Я… я поняла. Я бы тоже не стала бесплатно.
— Спасибо.
— Ира, мы больше не приедем. Я Гене сказала — не доставай Сергея.
— Хорошо.
— Но… если я одна, без Гены и без Светки, может, я приеду? Кофе попить?
— Тань, — я улыбнулась. — Приезжай. Без прайс-листа. Только — с тортом.
— С тортом?
— С тортом. «Прага» или «Наполеон». На выбор.
— Договорились.
Она повесила трубку. Я стояла на кухне. Думала: прайс-лист — это не жадность. Это — граница. Без неё — тебя сжуют. С ней — тебя уважают. Даже если сначала злятся.
Серёжа вошёл.
— Ира, Таня звонила?
— Звонила. Приедет с тортом. Одна.
— Без Гены?
— Без.
— А Светка?
— Без.
— Хорошо, — он кивнул. — Я… я не против.
— Я и не спрашивала.
— Я знаю. Но — я не против.
Я улыбнулась. Он улыбнулся. В окне — ноябрь, серый. Мы стояли на кухне, пили кофе, и я думала: вот так и держится семья. Не на «родне». На границах. И на торте «Прага» — по выходным.
Всё индивидуально и относительно. Кто-то наоборот, без гостей и общения жизнь не мыслит. Доброй ночи.
Ну ты и ссучка 💩