Если бы мы писали закон: три болевые точки, которые пора лечить
Мы часто говорим о том, как закон работает против человека. Сегодня — редкая возможность посмотреть на это иначе: что было бы, если бы мы сами сели за drafting. Не абстрактно, а по следам реальных историй, которые уже звучали в наших разговорах и в новостях этой осени.
Точка первая: алименты, которых не хватает на жизнь
В ноябре 2025 года в Госдуму внесли законопроект, который предлагает привязать минимальный размер алиментов к МРОТ: на одного ребёнка — не менее половины МРОТ, на двух — трёх четвертей, на трёх и более — полного МРОТ . Сегодня законодательно минимальный порог вообще не закреплён, и суды ориентируются на прожиточный минимум, а средняя сумма алиментов по стране — от 7 500 до 10 000 рублей . Этого не хватает даже на базовые нужды ребёнка, не говоря уже о лекарствах или реабилитации.
Что предлагаем мы, если бы писали закон:
Закрепить минимальный размер алиментов не как «ориентир», а как императив. Половина МРОТ — это минимум, ниже которого ребёнок не должен опускаться никогда, независимо от «серой» зарплаты родителя.
Перераспределить бремя доказывания. Сейчас истец бьётся о справку с заниженным доходом. Если родитель заявляет доход ниже МРОТ — пусть доказывает, на что живёт сам. Законопроект это частично предлагает , но мы бы пошли дальше: автоматическое расширение запроса в ФНС и банки по заявлению взыскателя.
Алиментный фонд. Идея не нова, но её пора вытащить из стола. ЛДПР в ноябре 2025 предложила механизм: если отец полгода игнорирует обязательства, государство платит ребёнку, а потом взыскивает с должника в регрессном порядке . Это не «подачка», это страховка. Ребёнок не должен ждать, пока приставы раскачаются.
Точка вторая: вымогательство в мессенджерах — когда «просто переписка» остаётся безнаказанной
Мы разбирали ситуацию, где человека шантажировали интимными фото, он перевёл деньги, банк отказал в возврате, а полиция… пока думает. Проблема не только в квалификации (ст. 163 УК РФ здесь очевидна), но в скорости реакции и в доказательной базе.
Если бы мы писали закон:
Обязательная фиксация цифровых следов по заявлению потерпевшего в течение 24 часов. Сейчас сбор скриншотов — личная головная боль жертвы. Полиция должна иметь регламент и техническую возможность выгружать переписку из Telegram по официальному запросу, а не ждать, пока человек сам всё соберёт.
Блокировка счетов получателей по заявлению до завершения проверки. Банк в той истории развёл руками: «перевод добровольный». Но если есть заявление в полицию с признаками вымогательства — временная заморозка должна быть автоматической, а не «по усмотрению».
Ужесточение ответственности для «кураторов» и «воркеров». Фраза из переписки про распределение ролей — это не «болтовня», это доказательство организованной группы. Квалифицирующий признак ч. 2 ст. 163 УК уже есть, но практика по нему — мизерная. Нужны методические указания для следствия: переписка со схемой дележа = достаточное основание для проверки по групповому признаку.
Точка третья: ЖКХ, где мораторий — это филькина грамота
История с РСО, которая начисляла пени в период моратория и требовала солидарности с человеком, не указанным в договоре найма, — не единичный случай. Это системная практика: ресурсники пользуются тем, что человек не всегда знает свои права, а суды не всегда проверяют контррасчёты.
Если бы мы писали закон:
Автоматическое обнуление пеней в период моратория. Не «заявительный порядок», а исключение из квитанции по факту. Если РСО начислила пени в период, когда начисление запрещено, — штраф для РСО, а не для потребителя.
Запрет на солидарность с лицами, не включёнными в договор найма. Прописка ≠ солидарная ответственность. Верховный Суд это уже говорил, но на уровне закона — прямая норма: если лицо не указано в договоре как член семьи нанимателя, оно не отвечает по долгам нанимателя, даже если зарегистрировано в помещении.
Срок на перерасчёт после банкротства — 10 дней, а не «когда-нибудь». Если РСО не уложилась — автоматическое списание спорной суммы и мораторные проценты в пользу потребителя. Банкротство — это не «пожелание», это законная процедура, и кредитор обязан её уважать.
Вместо заключения
Мы не законодатели. Но мы — те, кто видит, как закон работает внизу, в конкретных историях: в переписке с угрозами, в квитанции с пенями, в справке о зарплате в 12 тысяч. Писать о том, как должно быть, — это не наивность. Это первый шаг к тому, чтобы кто-то в кабинете с бумагами прочитал и кивнул.
Если у тебя есть история, которая застряла в зубах, — расскажи. Может, следующая статья будет уже не «если бы», а «мы предложили, и это сработало».
Если у вас возникли вопросы по теме данной публикации, вы всегда можете написать мне в мессенджеры или позвонить: