Дачные хроники: Сосед, забор и тридцать три ведра огурцов

Всё началось с того, что Палыч решил обновить забор. Забор был старый, покосившийся, местами держался на честном слове и соседской сирени, которая давно уже переплелась с ним в единый архитектурный ансамбль. Палыч — человек основательный, к даче подходил с размахом. Поэтому забор он решил ставить не абы какой, а из профнастила, трёхметровый, глухой, чтобы ни одна душа не видела, что у него на участке творится.

— Чтобы никаких глаз! — заявил он жене Любе. — Сидеть будем в своём закрытом королевстве, никто нам не указ.

Люба вздохнула. Она знала, что за любым Палычевым "никаких глаз" обычно следует долгая эпопея с привлечением соседей, участкового и иногда даже прокуратуры. Но спорить не стала — бесполезно.

Началось строительство в мае, когда всё цвело и пахло. Палыч заказал грузовик профнастила, выписал бригаду, и через три дня новый забор стоял. Красивый, зелёный, монументальный. Как стена в средневековом замке.

— Красотища! — крякнул довольный Палыч, поправляя шляпки саморезов.

Радость длилась ровно до тех пор, пока из-за забора не раздался голос соседа дяди Вити:

— Палыч! А ну выходи! Поговорить надо!

Дядя Витя стоял у своего забора — точнее, у того, что теперь стал продолжением Палычевого, — и держался за сердце.

— Ты что натворил?! — закричал он, размахивая рулеткой. — Ты мой виноград загородил! У меня теперь солнца нет! Моя грядка с помидорами в тени! Я теперь без урожая!

Палыч вышел важно, с чувством собственного достоинства:

— Витя, забор на моей земле. Хочу — трёхметровый, хочу — пятиметровый. Твои проблемы, что ты виноград по границе посадил.

Соседи не разговаривали три дня. На четвёртый дядя Витя подался в инженеры. Он купил на рынке десяток зеркал, выкопал ямки вдоль своего забора и установил зеркала под таким хитрым углом, чтобы отражать солнечные лучи прямо на свою грядку. Получилось гениально и совершенно безумно: теперь солнце, отражаясь от зеркал, светило на помидоры, но заодно засвечивало Палычеву баню, которую тот как раз достраивал.

— У меня теперь в бане как в солярии! — возмущался Палыч. — Голый хожу, а он, значит, смотрит в зеркала и любуется!

Люба пыталась уладить конфликт миром. Принесла дяде Вите банку варенья, поговорила о погоде, о детях. Дядя Витя смягчился, угостил её своими помидорами — кстати, урожай благодаря зеркальной системе вышел на загляденье. Но Палыч был неумолим.

— Ты, Витя, эти свои зеркала сними, — потребовал он. — Это я не знаю, что там отражается! Может, ты мою жизнь отражаешь, порчу наводишь!

— А ты забор свой сними! — парировал дядя Витя.

Скандал набирал обороты. Участковый приезжал дважды, разводил руками и говорил, что надо договариваться по-соседски. Но Палыч с дядей Витей были людьми принципиальными. Они начали вести дневник взаимных претензий: каждый день записывали, кто что не так сделал.

Соседка с другой стороны, тётя Зина, наблюдала за всем этим с интересом.

— Вы как в сериале, — сказала она однажды, глядя, как Палыч с рулеткой мерит расстояние от забора до дяди Витиного крыльца. — Я уже попкорн припасла.

Кульминация наступила в июле. Дядя Витя, вдохновлённый успехом помидоров, решил расширить зеркальную систему. Он добавил ещё пять зеркал, и теперь они отражали свет не только на его грядки, но и прямо в окна Палычевой веранды. В доме стало невозможно находиться днём — всё слепило и сверкало.

Палыч не выдержал. Он надел строительные очки, вышел на улицу и… начал наступать на грядку дяди Вити. Не то чтобы специально — просто из-за зеркал он плохо видел, куда ставит ноги.

— Мои огурцы! — заорал дядя Витя, выбегая с тяпкой. — Ты что делаешь, варвар!

— А ты убери свои стекляшки! — орал в ответ Палыч, закрываясь от солнца руками.

Схватка была эпической. В ней участвовали два взрослых мужика, тяпка, рулетка, три огурца и одно зеркало, которое не выдержало напряжения и треснуло. На шум прибежала тётя Зина, потом Люба, потом участковый (кто-то вызвал, наверное, тётя Зина), а потом и все соседи по улице.

В итоге сидели на лавочке у тёти Зины, пили чай с вареньем, и участковый — добрейший дядька лет пятидесяти — сказал:

— Мужики, вы чего? Тут забор, там зеркала. А вы посмотрите, что у вас выросло! Витя, у тебя помидоры — загляденье! Палыч, у тебя огурцов — завались! А вы друг друга грядками душите. Давайте так: Витя зеркала убирает, Палыч в заборе окошечко вырезает для солнца. И мир.

— Какое окошечко? — насупился Палыч.

— Ну, окошко. Можно даже сердечком. Чтобы Витькиному винограду свет был. И тебе, Вить, не в зеркала смотреться, а в нормальное окошко.

Соседи переглянулись. Идея была дурацкая, но в ней был какой-то смысл.

На следующее утро Палыч взял болгарку и вырезал в своём трёхметровом заборе аккуратное окошко в виде сердечка. Дядя Витя убрал зеркала, подошёл к окошку, заглянул:

— Ну, свет есть. Спасибо.

— На здоровье, — буркнул Палыч.

А через неделю в окошко стали передавать угощения. Сначала дядя Витя просунул тарелку с помидорами. Потом Палыч — ведро огурцов. Потом пошли варенья, соленья, а однажды тётя Зина заметила, что они уже и водку через окошко передают, и закуску.

Теперь у них через окошко идёт постоянный товарообмен. Палыч укрепил в проёме маленькую полочку, чтобы удобнее было. Дядя Витя приделал с своей стороны колокольчик — звонит, когда принёс что-то новенькое.

Люба смеётся:

— У нас теперь не дача, а продуктовый магазин с круглосуточной доставкой.

А тётя Зина вздыхает:

— Жалко, что сериал кончился. Я уже привыкла. Может, вам новый забор поставить — ещё интереснее будет?

Палыч с дядей Витей переглядываются, делают вид, что не слышат, но глаза уже хитрые. Наверное, к следующему сезону что-нибудь придумают.

А огурцы у Палыча в этом году уродились — тридцать три ведра насчитала Люба. Часть, конечно, ушла через окошко. Зато помидоров от дяди Вити теперь столько, что вся родня закрутками обеспечена до следующего лета.

Вот так, через скандалы, зеркала и заборное окошко, и рождается настоящее соседство. С сердечком посередине.

автор Д.Т

ИСТОЧНИК https://vk.cc/cWpvON