Русскую оперу отменить невозможно

Российская оперная певица Аида Гарифуллина – одна из самых востребованных сопрано мира. Она поет на сценах Парижской оперы, лондонского Ковент-Гардена, миланской Ла Скала, сотрудничает с ведущими дирижерами и режиссерами. При этом певица глубоко связана с Россией, выступает в разных городах страны и с теплотой говорит о русской публике. Накануне концерта в Воронеже в рамках Платоновского фестиваля искусств в интервью РИА Новости Аида Гарифуллина рассказала о любимых партиях, секретах мастерства, дружбе со звездами Голливуда, а также впервые откровенно ответила на вопросы о личной жизни. Беседовала Анастасия Савина.

-Какая оперная партия у вас самая любимая?

-"Травиата". Она содержит невероятное сочетание всех оттенков женского характера – от счастья и влюбленности до страдания. Все, что живой человек проживает и переживает. И ведь героиня была реальной фигурой – это не просто вымышленная история, это жизнь куртизанки, очень известной в Париже в те времена. Ее поклонниками были выдающиеся личности, и одним из них был Александр Дюма, который написал "Даму с камелиями". Этот великолепный роман и фильм с Гретой Гарбо в главной роли знакомы, мне кажется, всему миру. В "Травиате" так много потрясающих арий, дуэтов и ансамблей. Я сейчас пела ее в Парижской опере, и мне предстоит еще пять спектаклей. На этом представлении всегда аншлаги.

-На каком языке вам удобнее всего петь?

— На итальянском. Хотела бы сказать, что на русском, но на самом деле наш язык довольно сложный для пения, особенно в опере. Я пела не одну русскую оперу, и это всегда требует очень сильной дикции. В то время как итальянский – очень мягкий, и необязательно выговаривать каждое слово до конца.

-Какой российский зритель ваш самый любимый?

-Вы знаете, российский зритель настолько разный. В Москве публика более сдержанная, в Санкт-Петербурге – более эмоциональная, она ближе к классической музыке и опере. И при этом московская публика тоже отличается от зала к залу. В Большом театре более сдержанная, а в Большом зале Московской консерватории публика невероятная, она встает и аплодирует стоя. Это такие аншлаги, такие потрясающие, полные любви зрители и слушатели.

Путешествуя по России и по маленьким городам, я замечаю, насколько люди открытые, насколько они тянутся к высокому искусству. Это так здорово, это просто потрясающе. Я обожаю петь в разных городах России.

-А зарубежный зритель – чем он отличается?

— Зарубежный зритель тоже отличается в разных странах. Французы – эмоциональные, страстные, принимают потрясающе. Когда я недавно выходила на поклон после "Травиаты", публика стояла и аплодировала. Обычно приходят знатоки, они кричат "Браво!", аплодируют, но чтобы вставали – это большая редкость. Каждый раз во Франции меня принимают очень хорошо, Париж меня любит. И "Снегурочку", когда я пела в постановке Дмитрия Чернякова, приняли с великолепными овациями, и "Богему" я пела в нескольких новых постановках в Париже.

-Чувствуете ли вы личную ответственность, когда выходите на мировые сцены как российская певица?

— Я чувствую гордость. В классическом мире, в мире высокого искусства все стараются поддерживать друг друга. Это как большая дружная семья, что чувствуется. Хотя, конечно, бывает разное.

-Многие российские артисты сейчас отмечают проблемы с выступлениями на Западе: трудности с логистикой, переводами гонораров, визами. Вы сталкивались с такими сложностями?

— Я нет. С логистикой, конечно, было бы проще, если бы были прямые перелеты, но чего не сделаешь ради искусства и ради того, чтобы представлять свою родную страну во всем мире. Это же очень приятно.

-Вы много лет выступаете на мировых сценах, как изменилась оперная индустрия?

— Знаете, я бы не сказала, что что-то поменялось. Почему-то об этом пишут в прессе и задают вопросы: опера умирает, что будет с ней через десять лет? Десять лет назад мне задавали такой же вопрос. Ничего не поменялось. Опера существует, и залы полны, если не говорить о Метрополитен-опере, которая действительно переживает проблемы. Билеты в остальные театры полностью распроданы. По крайней мере, на мои спектакли в лондонском Ковент-Гардене все распродано, в Парижской опере – тоже. Но сейчас я здесь, на родной земле, и я безумно счастлива. Для меня это отдушина – отработать там, показать свою культуру и приехать сюда, вернуться и спеть в Воронеже, потом в Санкт-Петербурге, потом в Москве.

-Сталкивались ли вы со случаями отказа от исполнения Чайковского, Рахманинова и других русских композиторов на европейских сценах?

— Я с этим не столкнулась. Я столкнулась с тем, что в Ла Скала поставили потрясающую постановку "Евгения Онегина", где все солисты были русские и даже дирижер был наш. Где-то, возможно, в какой-то период и были отмены, но русские шедевры быстро вернулись, потому что мир понимает, чего он лишается. Русская опера – такая же жемчужина, как итальянские и французские шедевры, ее невозможно отменить, это было бы кощунством. Как отменить русских классиков в литературе или картины русских художников в Лондонской национальной галерее и европейских музеях.

https://ria.ru/20260627/garifullina-2101260957.html?in=t