Маклер Александр Германович
Маклер А. Г. Подписчиков: 1118
Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг 2.1М

Рабочая память всегда загружена. Как я умещаю в день всё.

1 дочитывание
0 комментариев

У меня большой круг занятости, и это не фигура речи. По образованию и практике я юрист, психолог и финансист. Как юрист я публикую статьи о правовом регулировании цифровых технологий, освоении космоса, консалтинге, профессиональной подготовке риелторов. Как психолог — пишу о синтетическом мышлении, правосознании подростков, эффективности команд. А ещё я писатель: более трёхсот произведений — научная фантастика, фэнтези, мистика, романы, криминальные боевики, публицистика, символистская поэзия — плюс живопись в символизме и абстракционизме.

С 2026 года я пишу и под псевдонимом Александр Неклюдов — и это не бегство от имени, а способ разделить труд: под одним именем я живу и защищаю права людей, под другим — строю миры, в которых эта защита изначально вшита в ткань сюжета. Под именем Маклера — мистика с «медвежьим» ритмом: длинные плотные фразы, вес, давление. Под именем Неклюдова — классика с «кошачьим»: короткие точные фразы, сцена наблюдения, не больше восьми-десяти слов. «Сказки для Германа» — цикл добрых историй для детей от трёх лет, «Пески времени» — эпическая фантастика об империи Астерия, где пересохшая совесть страшнее пересохших источников, «Тени замка Малеров» — о неотомщённых долгах совести. Плюс «Дворянские сказки», «Ледяной дворец», «Театральная любовь».

И всё это умещается в один день. Не всегда красиво, не всегда по учебнику — но умещается. Эта статья о том, как устроены мой день и моя голова.

Моя стартовая точка

Рабочая память — окно, куда помещается всё, что мозг держит одновременно: задачи, нормы, сюжеты, героев, контексты. При моей широте занятий иначе и быть не может: юриспруденция требует держать в голове казусы и нормы, психология — людей и их состояния, проза — целые миры с их внутренней логикой. Три тяжёлых контекста, плюс миры художественные, живут в одной голове параллельно.

Первое, что я понял давно и интуитивно: голову надо разгружать наружу. Любая мысль, задача, строка — в заметку, не в память. Баумайстер (2011) это подтверждают: незакрытая задача отвлекает, пока не записан конкретный план — тогда навязчивость исчезает, даже если дело не сделано. Точка пройдена: я так работаю каждый день.

Как я на самом деле работаю — без оглядки на канон

Второе: я читаю сообщения сразу и сразу отвечаю — сколько бы их ни было. Не из вежливости, а из экономии: пока письмо не отвечено, оно висит открытым циклом и ест ресурс фоном. Ответил — цикл закрыт, память свободна. Софи Лерой (2009) описала обратную сторону — «осадок внимания»: после переключения часть мышления застревает на прежней задаче. Да, застревает. Но закрытый цикл дешевле застрявшего. Это мой осознанный компромисс.

Третье, честно: у меня очень много открытых вкладок, и я перескакиваю с дела на дело — так устроена привычка, чтобы сделать больше. Офир, Насс и Вагнер (2009) показали, что хронические переключатели со временем хуже фильтруют лишнее; Глория Марк замерила цену отвлечения — в среднем около 23 минут на возврат в глубину. Эти точки я не обошёл — я их принял и встроил в свою жизнь: перескоки у меня не хаос, а способ держать несколько контекстов в одной голове. Осознанная привычка сильнее неосознанной.

Вечерний контур — ядро системы

В семь вечера я составляю план на завтра: выгружаю всё, что крутится в голове, каждой вещи назначаю момент. Дальше — моё: шахматы, книга (чтение), написать от 50 до 500 слов, продумать сцены и героев. Шахматы — не случайность: повесть «Защита Каро-Кан» — прямое доказательство, что партия и проза в моей голове питают друг друга. Шахматы держат рабочую память занятой чистой задачей; сочинение сцен переводит накопленный за день материал — юридический, философский, человеческий — в образы и сюжеты. День не просто заканчивается — он перерабатывается. Утром я встречаю не пустую голову, а уже записанный контекст.

При этом и писать я умею в двух ритмах, и рука переключается между ними, как охотник — между шагом и прыжком. Это та же способность, что позволяет вести право, психологию и прозу в один день: не средняя нагрузка, а управляемая смена регистров.

Почему я говорю, что наука отстаёт

Не в том смысле, что она плоха. В том, что она изучает среднее по лаборатории: студента с задачей на двадцать минут, офисного сотрудника с почтой. Мой день — не одна задача и не один контекст. Миллер (1956) оценил память в 7±2 элемента, Коумэн (2001) ужесточил до примерно четырёх «кусков», Свеллер (1988) разделил нагрузку на внутреннюю и внешнюю, Риско и Гилберт (2016) легализовали записи как норму мышления. Все эти точки — опоры. Но жизнь, где в одной голове одновременно ведутся судебная логика, психологический анализ и империя Астерия, — это уже не лаборатория. Это практика, и о ней пишу я сам.

________

Усталость «я больше не могу думать» — не слабость, а сигнал переполненного буфера. Мой ответ на неё — не «отдохнуть от мыслей», а сменить тип нагрузки: из трёх контекстов — в шахматную партию, из задач — в сцену. Рабочую память нельзя расширить усилием. Её можно освободить — и наполнить заново чем-то достойным.

Понравилась публикация?
/
нет
0 / 0
Подписаться
Донаты ₽

Если у вас возникли вопросы по теме данной публикации, вы всегда можете написать мне в мессенджеры или позвонить:

C Уважением, юрист Маклер Александр Германович
Главная
Коллективные
иски
Добавить Видео Опросы