Основатель невидимого фронта: как Барклай-де-Толли создал русскую военную разведку

Ещё при царе Иване Грозном в функции Посольского приказа, учреждённого в 1549 году, входило не только присутствие послов за пределами России, но и сбор данных о государствах: военных, географических, экономических сведений.

В самом сердце Петербурга у величественного Казанского собора рядом с памятником М.И. Кутузову стоит памятник Михаилу Богдановичу Барклаю-де-Толли. В историю России он вошел как полководец, принявший на себя первый удар армии Наполеона, и как человек, чья стратегия отступления спасла страну, однако стоила ему личной репутации. Только героическое участие в Бородинском сражении избавило его от обвинений современниками в предательстве.

Но есть одна заслуга Барклая, о которой не пишут в школьных учебниках, хотя именно она, возможно, предопределила исход Отечественной войны 1812 года. Именно Барклай-де-Толли стал отцом-основателем русской военной разведки. Человек, создавший систему, которая позволила заглянуть в секретные планы самого Наполеона.

Тайная канцелярия, о которой никто не знал

Представьте себе начало 1810 года. Европа уже пылает под сапогами французской армии. Наполеон, чувствуя силу, готовится бросить свои полки на Россию. В Петербурге это понимают не хуже, чем в Париже. Александр I назначает военным министром человека с «не русской» фамилией — Барклая-де-Толли. Но именно этот «немец» оказался гением стратегического мышления.

Барклай, прошедший десятки сражений от Очакова до Прейсиш-Эйлау, знал простую истину: войну выигрывают не только штыки, но и информация. Нельзя ждать, пока враг перейдет границу, и только тогда начинать гадать — сколько их, где они, что задумали?

В январе 1810 года Барклай идет к императору с докладом. Его предложение звучит революционно: нужна постоянная, работающая на системной основе, секретная служба. Александр дает «добро».

Так рождается Экспедиция секретных дел при военном министерстве. Позже, в начале 1812 года, ее переименуют в Особенную канцелярию.

Что это была за структура? Ничего общего с громоздкими бюрократическими машинами. Штат — всего пять человек: директор, три экспедитора и один переводчик. Меньше взвода. Остальные – шпионы нелегалы. Но какие это были люди! Барклай подбирал их лично, и каждый знал: об их работе не будет упоминаний в газетах, их имена не попадут в министерские отчеты. Они — тень. Они — глаза и уши армии, которые никто не должен видеть. Глаза и уши Барклая были в Париже, Мадриде, в Вене, Берлине и Мюнхене.

Четыре фронта невидимой войны

Особенная канцелярия работала по четырём направлениям — и это была абсолютно новая для России философия разведки.

Первое — стратегическая разведка. Добывание информации за границей. Что замышляет враг? Каков его экономический потенциал? Где слабые места?

Второе — тактическая разведка. Сбор данных о войсках противника прямо у наших границ. Сколько корпусов стягивается к Неману? Где стоят дивизии?

Третье — контрразведка. Выявление и обезвреживание наполеоновских агентов, которые уже рыщут по России, собирая сведения о дорогах, мостах, настроениях в армии.

Четвёртое – анализ поступающей информации и составление прогнозов о деятельности противника, предоставление информации военному министру. Обо всём Барклай докладывал императору Александру.

Барклай создал систему, где информация стекалась в один центр, анализировалась и превращалась в основу для стратегических решений.

Наш человек в Париже

Самым ярким бриллиантом в короне барклаевской разведки стал полковник Александр Чернышев. Блестящий гвардейский офицер, красавец, любимец женщин — он меньше всего походил на шпиона. Что, собственно, и было его главным оружием.

Чернышев был направлен в Париж в качестве личного представителя Александра Первого. Современники в шутку звали его «вечным почтальоном» — он возил письма двух императоров друг другу. Сам Наполеон благоволил к русскому офицеру, приглашал на охоту, обедал с ним, подолгу беседовал. Французский император был уверен: через этого милого, немного легкомысленного красавца он сможет влиять на царя.

Какая ирония! Наполеон даже не подозревал, что «милый красавчик» уже создал в Париже разветвлённую агентурную сеть.

Никто не воспринимал этого весельчака и храбреца всерьез как угрозу. А он тем временем завербовал чиновника французского военного министерства по имени Мишель. К сожалению, история сохранила только имя этого человека. Но масштаб информации, которую он передавал, поражает воображение.

Раз в 15 дней для Наполеона составлялся в единственном экземпляре секретнейший документ — полное расписание французской армии с указанием дислокации всех частей. Мишель делал копию, и она уходила в Петербург. Русское командование знало о планах Наполеона больше, чем многие его маршалы.

Чернышев докладывал о численности войск, о темпах их передвижения к русским границам, о попытках Наполеона втянуть в войну Австрию и Турцию. Именно от него в Петербурге узнали о планах Бонапарта в случае успеха двинуть армию на Индию.

Информация, спасшая армию и Россию

Данные, которые добыли Чернышев и другие военные агенты, позволили Петербургу увидеть реальную картину. Стало ясно: первый эшелон «Великой армии» насчитывает 400–450 тысяч человек. Противостоять такой махине в лобовом столкновении — безумие. Дело в том, что русские войска в то время были растянуты от Балкан и Кавказа до Финляндии. В планах же Наполеона было, едва перейдя границу, разгромить русских в генеральном сражении.

На основе разведданных подполковник Петр Чуйкевич, сотрудник Особенной канцелярии, составил аналитическую записку, где предлагал стратегию: избегать генерального сражения, заманивать противника вглубь территории, изматывать его партизанскими действиями, растягивать коммуникации. Именно так и действовали сначала Барклай, а потом и Кутузов. Тактика, рожденная в тиши кабинетов на основе донесений разведчиков, привела к гибели «непобедимой» армии Наполеона.

Память

Барклай-де-Толли не дожил до того дня, когда его замысел оценили по достоинству. Он умер в 1818 году, полный кавалер ордена Святого Георгия (таких в истории России было всего четверо, включая Кутузова).

Но созданная им Особенная канцелярия стала прародительницей той самой военной разведки, которая потом, через столетия, будет носить имя ГРУ. И каждый раз, когда мы говорим о подвигах наших разведчиков, мы должны вспоминать человека, который первым понял: без невидимого фронта нет победы на фронте видимом. Человека, чья фамилия — Барклай-де-Толли.