Куприн в Гатчине/Часть пятая/На аэродроме

Продолжение.

Начало

Александр Иванович Куприн в Гатчине. Часть первая

Александр Иванович Куприн в Гатчине/Часть вторая/Работа за письменным столом

Александр Иванович Куприн в Гатчине/Часть третья. Прогулки по Гатчине

Александр Иванович Куприн в Гатчине/Часть четвертая. Куприн в гатчинском дворце

Куприн в Гатчине. Часть пятая.

Куприн на аэродроме

Аэродром Гатчины находился между гатчинским дворцом и вокзалом. Он звал к себе ревом и стрекотанием моторов, гулом пропеллеров, напряженной жизнью, полной опасности и тревог.

Вот он идет туда по улице –

«приземистый, со склонностью к полноте, довольно небрежно одетый, пальто нараспашку, торопливая походка и быстрый выразительный жест. Подвижное лицо с упрямым носом и крупными чертами украшено небольшой бородкой и усами – к ним редко притрагивается гребенка. Зеленые глаза смотрят живо и пристально, готовые залезть к вам в душу даже против вашего желания»,

писал о Куприне Н. К. Вержбицкий.

На аэродроме богатое поле для наблюдений: все здесь ново – и люди, и предметы.

Гатчина в начале века стала одним из центров развития молодой русской авиации. В 1910 году здесь были открыты школа Первого русского товарищества воздухоплавания и авиационный отдел офицерской воздухоплавательной школы.

Уровень авиационной техники в то время был еще низок. Летали и учились летать на «парасолях-моранах», «фарманах» (аппараты назывались по фамилиям изобретателей). Последний, двухместный биплан, с открытыми сидениями для летчика и пассажира, был особенно популярен. Он состоял из сосновых брусьев, планок, проволочных растяжек и полотняной обтяжки. В просторечии он звался этажеркой. Двигатель пятидесятисильный, типа «гном», скорость – до 65 километров в час, едва превышавшая скорость свежего ветра, который представлял главную опасность для аэроплана: в случае крена пилот должен был восстанавливать равновесие аппарата перемещением собственного тела.

Капризность, переменчивость, внезапность местных ветров объяснялась типографским положением Гатчины, близостью Финского залива, Дудергофской горы, лесов и болот, да и сам аэродром, где помещались и ангары, заставлял желать лучшего: в центре его была небольшая роща, мешавшая свободному движению аппарата.

При таких условиях от летчиков требовалось исключительное мужество, смелость, находчивость. Куприн познакомился со многими из них: братьями Прокофьевыми, Коноваловым, Нестеровым, Казаковым, изучил их характеры, привычки, даже овладел их жаргоном, делил с ними горе и радость.

Куприн считал летчиков особой породой людей – «люди-птицы», говорил он о них. Он тяжело переживал их аварии, увечья, гибель, не раз присутствовал на похоронах разбившихся смельчаков, когда все товарищи погибшего летучей эскадрильей провожали его прах на кладбище.

Гибели летчика К. К. Цамая им посвящено проникновенное стихотворение «Из глубины души», напечатанное в газете «Гатчина» 3 августа 1913 года. Летчикам и авиации посвящено несколько написанных позднее рассказов: «Уточкин», «Потерянное сердце», «Люди-птицы», «Сашка и Яшка».

Многие летчики были гостями «зеленого домика». Куприн был очень гостеприимен и считал, что «каждый гость ниспослан богом».