Ламбас.

Участковый из Каргополя, майор Хохлов, верующий, правильный мужик, получает сигнал — в деревне Ламбас на Мезени, Архангельская область, пропала девочка, 8 лет, Анюта. Мать пишет: «дочь украли для обряда». Он едет туда на УАЗике, а дальше — на лодке. Связи нет.

Деревня встречает его тихо. Избы старые, с коньками на крышах. На воротах — не кресты, а солнышки из соломы, козьи черепа, ленты. Заброшенная церковь без креста. Болота кругом. Пахнет дымом и мокрой шерстью.

В клубе дети водят хоровод вокруг чучела из веток. Поют про Кострому, которую хоронят. Гармонь играет, но мелодия какая-то не наша. Старше. Как будто её не учили, а она сама родилась.

Все говорят:

— Анюты тут нет. Утонула в болоте.

А бабы при этом улыбаются. Смотрят прямо. Не отводят глаз.

Ночью в доме, где его поселили, хозяйка, молодая вдова, стучится в баню. Не говорит ни слова. Просто стоит. Ждёт. Он отказывается — грех. А за стеной вся деревня пляшет под гармонь. В масках медведей и козлов. Ивана Купала, говорят.

Только Купала в мае? Странно.

Старик-председатель, местный «лорд», бывший парторг, а нынче вроде колдуна, объясняет:

— У нас тут три года рожь не родит. Скот дохнет. Боги старые голодные. Раньше Масленицу жгли — помогало. А щас надо больше. Нужен чужак. Чистый, городской, что сам пришёл.

Он улыбается. И добавляет:

— Как ты, майор.

Хохлов находит Анюту живой в амбаре. Та кричит:

— Беги, дядя! Это тебя они ждут!

Он бежит к реке. Лодки нет. Её уже оттолкнули. Мужики в тулупах ведут его на яру. Над рекой.

А там стоит ОН.

Наш, русский — из берёзы, соломы и еловых веток. Лицо из бересты. Руки в стороны, как на распятии. Только языческом. Внутри — полый. С лесенкой. Туда уже загнали козу и петуха. Коза молчит. Петух тоже. Внутри — тишина. И эта тишина ждёт.

— Вы что творите? Православные же! — кричит Хохлов.

Председатель подходит ближе. Смотрит на крестик на его шее. И говорит:

— Православные мы когда в районе. А тут тайга. Тут свои законы, майор. Ты сам пришёл. Мы тебя не звали. Значит, боги тебя и выбрали.

Он поднимает руку. Все замолкают.

— Крестик снимай. Здесь он тебе не поможет.

Мужики начинают разбирать плетёного человека. Не ломать. Аккуратно. Чтобы освободить место. Для майора.

Хохлов делает шаг назад. За спиной — обрыв. Внизу — река. Чёрная. Холодная.

А в плетёном человеке что-то шевелится. Коза уже не блеет. Петух молчит. Внутри — пусто. И эта пустота ждёт.

Председатель улыбается. Ласково. Как ребёнку.

— Ты не бойся. Ты привыкнешь.

Авторский текст.