Секретный приказ, о котором молчали 50 лет: как Москва чуть не уничтожила собственное метро.

В октябре 1941 года москвичи увидели то, чего не случалось ни до, ни после: двери новенького метрополитена были заперты. В ночь перед роковым днём сотрудникам подземки тайно приказали снимать, ломать и уничтожать оборудование. О том, как паника едва не похоронила столичную подземку, и почему страшный приказ отменили меньше чем через сутки — в нашем материале.

«Метрополитен закрыть. Разрушить объекты любым способом»

Вечером 15 октября 1941 года в кабинете наркома путей сообщения прозвучал приказ, от которого кровь стыла в жилах. Его отдал Лазарь Каганович — человек, чьё имя тогда было выбито золотыми буквами на многих станциях московского метро.

Тот же Каганович всего шесть лет назад торжественно открывал первую очередь подземки. Тогда он говорил, что в каждый кусок мрамора и в каждую ступень эскалатора вложена «новая душа человека, наша кровь, наша любовь». Теперь нарком лично подписывал своему главному детищу смертный приговор.

Распоряжение услышали всего два человека — начальник метро Иван Новиков и глава секретного отдела Степан Теплов.

«В наркомате мы увидели нечто невероятное: двери раскрыты, суетятся люди, выносят кипы бумаг, одним словом, паника», — вспоминал потом Теплов.

Клятва о неразглашении и ночь разрушения

Теплов сочинил нечто вроде клятвы о неразглашении приказа. Все, кому он был объявлен, под ней подписывались. А уже в ночь на 16 октября метрополитен начали выводить из строя.

Поезда с людьми решили срочно эвакуировать в Узбекистан. Всё, что нельзя было вывезти, ломали. Напряжение с контактного рельса сняли по всем линиям, на станции «Сокол» успели демонтировать эскалаторы.

«Ночью шло минирование, его выполняли прибывшие пиротехники. Рубился кабель, в реку сбросили трансформаторы», — описывал Теплов.

Утро, когда метро не открылось

16 октября 1941 года московский метрополитен впервые и единственный раз в своей истории не открыл двери для пассажиров. Для москвичей это стало сигналом: всё, Москву сдают.

Молчаливое закрытие подземки только подтвердило худшие догадки горожан. Друг другу передавали: «метро топят», «Москву сдают».

«Метро не работает с утра. Трамваи двигаются медленно… Ночью и днем рвутся снаряды зениток… Бодрый старик на улице спрашивает: "Ну почему никто из них не выступил по радио?"» — записал в дневнике журналист Николай Вержбицкий.

И руководство, и обычные люди спешили покинуть столицу. Вспыхнули беспорядки на заводах, где рабочим обещали выдать зарплату вперёд. Пользовались моментом мародёры.

«Выпал первый снег. На улицах летал черный пепел. Это жгли документы в разных учреждениях. Поезда и даже пригородные электрички, уходившие на восток, были забиты людьми с чемоданами и котомками… Москва уходила от немцев», — писал начальник Управления военных сообщений РККА Иван Ковалев.

Приказ отменили меньше чем через сутки

Однако метро стояло закрытым недолго. Тот же Каганович, что велел его разрушить, 16 октября позвонил Новикову с другим приказом: всё отменить и срочно возобновить движение.

«Это было выполнить трудно, пиротехники сделали свое дело и ушли, не оставив нам плана. Но поезда пошли, те, конечно, что не успели отправить из Москвы», — рассказывал Теплов.

Первый поезд удалось пустить около семи вечера 16 октября — от «Сокольников» до «Парка культуры». К 17 октября составы пошли по «зелёной» ветке к «Соколу», где заново собрали и включили убранные эскалаторы.

В октябре 1941 года около 50 процентов оборудования метро было демонтировано. Полностью восстановить всё удалось только к середине 1942 года.

Сталин: «Я думал, будет хуже»

Изначально предполагалось, что Сталин эвакуируется из Москвы вслед за правительством. Но в последний момент он передумал и остался в городе.

16 октября в его кремлёвской квартире собрали совещание. Выслушав доклады о панике, он произнёс:

«Я думал, будет хуже».

А затем приказал: «Нужно немедленно наладить работу трамвая и метро. Открыть булочные, магазины, столовые, а также лечебные учреждения».

Что было дальше

Москва пережила тревожный октябрь. Немцев удалось сдержать. Метро и дальше использовали как бомбоубежище — на станции «Кировская» (сейчас «Чистые пруды») размещался один из главных командных пунктов.

Сам Каганович позже предпочитал не вспоминать об этом приказе. Даже в подробных мемуарах он обошёл эту тему. А историю о том, как советская власть собственной рукой чуть не уничтожила символ СССР, долго не позволяла обсуждать цензура.

Источник: по материалам «Газеты.Ru».