Кодекс семейного бездействия, или Дело о протекшей трубе

Адвокат Лев Григорьевич Либерзон и его теща Полина Викторовна не просто невзлюбили друг друга — они открыли второй фронт холодной войны прямо в двухкомнатной квартире.

Полине Викторовне претила сама философия зятя: платить за любую мелочь, которую мужчина с руками обязан делать сам. Её покойный муж, полковник в отставке, собственноручно перебрал двигатель Жигулей, заменил проводку в гараже и однажды даже наложил себе швы на голове после неудачного падения с лестницы, попросив жену только продезинфицировать иголку. Местные алкаши обходили их дом стороной, боясь, что полковник и им что-нибудь пришьёт.

Лёва Либерзон за всю жизнь совершил лишь один героический поступок: самостоятельно вскрыл упаковку с новой мышкой для компьютера. Заменить прокладку в кране для адвоката было равносильно выступлению судьи Конституционного суда без мантии. Он не умел вешать полки, не знал, с какой стороны заходить на шуруп, и, что приводило тещу в тихий ужас, нанял бригаду для установки карниза, хотя карниз стоил как сама бригада.

Полина Викторовна была уверена, что Лев женился на её дочери исключительно ради переквалификации. Она подозревала, что он хочет превратить квартиру в филиал юридической консультации, а её внуков - в мелких клерков, которые с пеленок будут составлять исковые заявления на сверстников.

Лев же ненавидел тещины обеды. Её борщ можно было использовать как вещественное доказательство в деле о причинении тяжкого вреда здоровью. А советы Полины Викторовны сыпались быстрее, чем судебные повестки, и были столь же обязательны к рассмотрению, но противоречили друг другу.

Но ни разу за все годы ни Лев, ни Полина Викторовна не позволили себе при Анечке, их общей дочери и жене, хотя бы косого взгляда в сторону противника. Ради её спокойствия они разыгрывали идеальную семейную идиллию, пряча кинжалы за спинами и улыбаясь сквозь зубы.

Конфликт перешел в формат экивоков с подарка на двадцать третье февраля.

Полина Викторовна подарила молодым ящик инструментов «Юный слесарь» - 147 предметов. В открытке значилось: «Чтобы Левушка наконец научился чинить то, что ломается, а не ломал маме нервы».

Анечка была тронута до слез: «Мамочка, спасибо! Такой полезный подарок! Лёвушка, посмотри, теперь у нас всё есть!»

Лев оценил жест и на 8 Марта вручил теще годовую подписку на «Консультант Плюс» и сборник «Жилищный кодекс для чайников». «Мама, — написал он в поздравительной открытке. — Теперь любой ваш совет будет подкреплен законодательной базой. Спорить станет проще, а жизнь станет ярче».

Анечка была в восторге: «Лёвушка, какой ты заботливый! Мама так любит во всем разбираться!»

На Новый год теща вручила зятю болгарку и маску сварщика.

— Чтоб ты, родной, хоть раз в жизни увидел свет в конце тоннеля, а не в мониторе.

Лев ответил муравьиной фермой на день рождения Полины Викторовны.

— Наблюдайте, мама. Это идеальная модель, всё по правилам, и ни одного совета.

Холодная война длилась годами. Теща коллекционировала судебную практику, Лев коллекционировал чеки на оплату услуг сантехников. Идиллия рухнула в один момент, когда в квартире Полины Викторовны прорвало трубу и затопило соседей снизу.

Управляющая компания развела руками: «Ваши проблемы, платите за ремонт». Полина Викторовна исписала три блокнота жалобами, сходила на пять приемов к начальнику ЖСКа и даже попыталась угрожать монтировкой, оставшейся от мужа. Монтировку отобрали, а на Полину Викторовну составили протокол.

Анечка, узнав об этом, расплакалась в трубку. Лев, услышав всхлипы жены, отложил все дела и поехал к теще. Полина Викторовна к его приезду уже успела спрятать гордость в дальний ящик комода.

- Лев, — сказала она тоном, каким Наполеон, наверное, просил у России взаймы. - Там эти... короче, иск надо писать. Язык у тебя подвешен, хоть руки и растут не понятно откуда.

Лев Григорьевич оживился впервые за пять лет брака с Анечкой. Надел халат из велюра, включил настольную лампу и взял с тещи расписку в том, что она обязуется не давать советов по существу дела.

Месяц длились приготовления к суду. Лев собирал доказательства, искал свидетелей, делал запросы. Полина Викторовна, закусив губу, носила ему чай и однажды даже не прокомментировала тот факт, что Лев чинит компьютер, просто поменяв его местами с монитором.

Суд был прекрасен. Лев цитировал Постановления Пленума Верховного Суда так виртуозно, что судья сняла очки и протерла их. Представитель УК потел и путался в показаниях. А когда Лев предъявил акт экспертизы, доказывающий, что трубы не менялись со времен постройки дома, присутствующие на заседании соседи с низу зааплодировали.

Решение вынесли в пользу Полины Викторовны. УК обязали сделать ремонт и выплатить компенсацию.

Выйдя из здания суда, теща вытерла слезу и протянула Льву руку.

- Сынок, - сказала она. - Я тут поняла. Иногда починить - это не гвоздь забить. Иногда починить - это закон применить. Ты - молоток. Юридический.

Лев галантно поцеловал ей руку.

- Мама, а я понял другое. Если бы не твоя привычка лезть во всё с жалобами, у нас бы не было такой блестящей доказательной базы.

Дома их ждал ужин. Полина Викторовна впервые в жизни не сожгла котлеты, а Лев собственноручно (первый раз в жизни!) открыл бутылку вина без помощи открывалки, грубо забив штопор молотком в пробку.

Родился внук. Мальчик с детства любил бабушкины голубцы и папины галстуки. А когда его спросили, кем он хочет стать, он уверенно ответил:

- Судьей!