Тайна, которую скрывает ваш мозг: что происходит с памятью до двух лет?

Иногда я задумываюсь над странной особенностью нашей памяти. Младенец ведь уже в первые дни способен узнать лицо своей матери, отличить её от других людей, да и постепенно запомнить тех, кто часто оказывается рядом. Он улыбается знакомым лицам, реагирует на то, что ему нравится. То есть память работает с самого начала жизни — активно, почти непрерывно. И всё же, странное дело: когда мы пытаемся вспомнить что-то из собственного младенчества, там

пустота.

Почему так?

Учёные называют это явление инфантильной амнезией. Мы будто бы жили, чувствовали, узнавали мир, но эта часть пути скрыта от нас плотным туманом. Я часто вспоминаю рассказы людей о своих «первых воспоминаниях». Кто-то говорит о яслях, кто-то — о ссоре или страхе, кто-то — о рождении младшего брата. Разные детали, разные эмоции, но неизменно одно: никто не вспоминает себя младенцем. Важно то, что все эти воспоминания — автобиографические, связанные с событиями после двух-трёх лет жизни.

Но ведь младенцы действительно помнят. Просто эта память совсем не похожа на нашу взрослую. Она негласная, невербализованная — память о лицах, ощущениях, повторяющихся действиях. Ребёнок учится, замечает причинно-следственные связи ещё до того, как может хоть что-то рассказать.

Мне вспоминаются классические эксперименты Кэролин Рови-Колльер. Младенцам привязывали ножку к мобильной игрушке — и те быстро понимали, что их собственные движения приводят механизм в действие. Им это нравилось, и они, конечно же, повторяли действие. Старших детей учили нажимать на рычаг, который запускал игрушечный поезд. И они тоже довольно быстро улавливали связь между действием и результатом.

Когда спустя время детей возвращали в лабораторию, они вспоминали, что нужно сделать. Чем старше был ребёнок, тем прочнее закреплялась память. Более того, если «подсказать» младенцу, показав уже знакомый объект, память становилась ещё устойчивей.

То есть память у младенцев есть — и она довольно сложная. Но почему же мы всё это забываем?

Однозначного ответа нет, но есть несколько предположений.

Во-первых, для автобиографической памяти нужно хотя бы минимальное чувство «я». Способность смотреть на себя со стороны, понимать, что отражение в зеркале — это ты. У малышей она появляется примерно к полутора-двум годам. До этого ребёнок просто улыбается отражению, не связывая его с собой.

Во-вторых, младенец ещё не умеет говорить — а значит, не может «закрепить» опыт словами. Кажется, что вербализация играет огромную роль в формировании устойчивых воспоминаний: то, что мы можем описать, нам проще удержать.

И, наконец, важные структуры мозга, особенно гиппокамп, в первые годы жизни ещё не дозрели. Он слишком «сырой», чтобы хранить долговременные автобиографические записи.

Учёные продолжают исследовать этот парадокс: почему память есть, но воспоминаний нет? Почему мы учимся, узнаём и реагируем с самого рождения — но первые страницы нашей личной истории недоступны? Ответ пока не найден. Но, возможно, именно это делает раннее детство таким загадочным и особенным — временем, которое мы проживаем полностью, но помним только через рассказы других.