Анатолий Иванович
Анатолий Иванович Подписчиков: 9310
Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг 57.6М

Азовское море стало внутренним — и пустым. Есть ли выход из осолонения?

66 дочитываний
62 комментария
Эта публикация уже заработала 31,50 рублей за дочитывания
Зарабатывать

Азовское море стало внутренним — и пустым. Есть ли выход из осолонения?

https://tass.ru/nauka/28082101

Азовское море неспешно, но неумолимо примеряет облик Чёрного: солёность бьёт рекорды, а экосистема входит в полосу глубокого кризиса. К 2026 году средняя солёность Азовского моря достигла 16 промилле — абсолютного максимума за полтора столетия непрерывных наблюдений. Ещё в 2007-м этот показатель составлял 10–11 промилле. Всего за девятнадцать лет солёность подскочила на 60%, и водоём, ещё недавно считавшийся одним из самых пресных в мире, почти сравнялся с Чёрным морем, где держится 18–19 промилле. Эти цифры обнародовал Южный научный центр РАН. Рост неуклонен — в среднем 0,25 промилле в год. В Таганрогском заливе концентрация соли удвоилась, а в самом море выросла в полтора раза — до 15 граммов на литр.

Причины: климат, водохранилища и ветер

Главный виновник — сокращение пресного стока Дона, вызванное оскудением осадков в его бассейне. Однако исследование Бердникова и его коллег (2023) показало, что река — лишь часть истории. В периоды осолонения 1970-х и 2000–2020-х годов определяющую роль играло испарение, но механизмы были разными: в семидесятых — скорость ветра, а в новом веке — температурно-влажностный режим, то есть само потепление. Учёные предупреждают: даже возврат многоводья может оказаться бессильным перед изменившимися атмосферными процессами. Свой вклад вносит и Цимлянское водохранилище, зарегулировавшее Дон ещё в 1952 году. Твёрдый сток Дона сократился десятикратно, Кубани — вчетверо.

Историческая перспектива

Осолонение — процесс циклический: в 1972–1977 годах солёность уже поднималась до 13,3–13,9 промилле, а к 2000-му отступила к 10–11. Палеогеографические данные по диатомеям и пыльце свидетельствуют: за тысячелетия солёность неоднократно превышала 15 промилле. Нынешняя низкая солёность установилась лишь около двух тысяч лет назад. Так что сегодняшние значения не уникальны — уникальны их стремительность и упорство.

Прогнозы до 2040 года

АзНИИРХ очерчивает три сценария.

Пессимистичный (11% вероятности): рост до 17,4 промилле к 2030 году — почти черноморский уровень.

Наиболее вероятный (60%): стабилизация около 15 промилле с колебаниями в диапазоне 14,5–16,5.

Оптимистичный: снижение до 13,2 промилле к 2040 году. Биолог Сергей Дудкин подчёркивает: даже во влажные годы прежних 11–12 промилле не вернуть. Климатологи же сулят цикл увлажнения после 2045 года, но до 2035-го продлится засушливый период.

Экосистемный кризис

Рыбное разнообразие сократилось вдвое — со 120 до 80 видов. Полупроходные рыбы — судак, лещ, тарань — оказались заперты в Таганрогском заливе, реликтовые бычки почти исчезли. В море уверенно входят черноморские вселенцы: хамса, пиленгас, барабуля. Уловы рухнули: в 2022–2024 годах добыча составила всего 6,4 тыс. тонн, тогда как Цимлянское водохранилище, в 14 раз меньшее по площади, дало 9,1 тыс. тонн. В толще воды — 4–6 млн тонн медуз. Они пожирают икру хамсы и отбирают зоопланктон у личинок. Методы борьбы — ядохимикаты или хищники — смертельно опасны для самой экосистемы.

Зарубежный контекст

Медузьи нашествия — беда глобальная. В 1970–1980-х они лавиной обрушивались на Средиземное, Эгейское и Адриатическое моря из-за сброса неочищенных стоков. Европа справилась, ужесточив контроль над сливами, но на Чёрном и Азовском морях эта работа едва началась. В Израиле в 2015 году рой медуз едва не парализовал электростанцию. Всемирный экономический форум признал медуз прямой угрозой для инфраструктуры. Международные исследования прорабатывают системы раннего оповещения, но универсального решения пока нет. Солёность Азовского моря включена в глобальные климатические модели: сток южных рек будет таять, северных — расти. Для наблюдений привлекают спутниковые данные MODIS.

Перспектива

Азовское море — самое мелкое на планете, его глубина не превышает 13,5 метра. В затяжной фазе осолонения оно переживает глубокую перестройку всей биологической ткани. Процесс цикличен, но нынешняя фаза беспрецедентна по скорости и длительности. Решения нет: ни борьба с медузами, ни возврат многоводья Дона (даже после 2045 года) не гарантируют скорого восстановления. Наиболее вероятный итог — стабилизация около 15 промилле и формирование черноморского биоценоза. Возвращение промыслового значения в обозримой перспективе остаётся призрачным.

Источник: Подробнее ➤

Азовское море стало внутренним — и пустым. Есть ли выход из осолонения?

Подробнее ➤

А вы знали об осолонении Азовского моря ?

Проголосовали: 45

Проголосуйте, чтобы увидеть результаты

62 комментария
Понравилась публикация?
43 / -1
нет
0 / 0
Подписаться
Донаты ₽
Комментарии: 62
Отписаться от обсуждения Подписаться на обсуждения
Популярные Новые Старые
25.09.2026, 21:50
Тамбов

Анатолий Иванович, публикация монументальная, масштаб проблемы с рекордным осолонением Азовского моря Вы разложили на высшем уровне! Техник-технолог Татьяна в комментариях пишет, что не придавала значения этой теме, но цифры Южного научного центр РАН реально заставляют задуматься.

У нас в экологии южных регионов получился какой-то запредельный и тревожный винегрет. Всего за девятнадцать лет солёность подскочила на 60%, почти сравнявшись с Чёрным морем, а рыбное разнообразие рухнуло вдвое — со 120 до 80 видов. Винить во всём только потепление климата глупо, ведь Цимлянское водохранилище ещё с советских времён десятикратно сократило твёрдый сток Дона. А теперь море буквально задыхается от миллионов тонн медуз, которые пожирают кормовую базу для личинок и уничтожают промысел.

Биолог Сергей Дудкин абсолютно прав: даже при возврате многоводных лет прежних пресных показателей нам уже не вернуть. Контролировать водопотребление на юге и очистку стоков нужно максимально жёстко, иначе мы окончательно потеряем уникальный водоём. Перестраивать всю хозяйственную деятельность на берегах придётся кардинально.

+7 / 0
картой
Ответить
25.09.2026, 22:27
Иркутск

Вы очень точно ухватили суть, и спасибо, что обратили внимание на данные ЮНЦ РАН — это не очередная "страшилка", а результат инструментальных наблюдений за 150 лет. Добавлю несколько уточнений и дополнений.

Цифры — реальные, и это важно

С 2007 по 2026 год средняя солёность Азовского моря выросла с 10–11 до 16 ‰ — рост на 60%. Для сравнения: Чёрное море — 18–19 ‰. Таганрогский залив, который исторически был главным "инкубатором" для полупроходных рыб (лещ, судак, тарань, рыбец), посолел более чем вдвое. Это не модельный прогноз, а измерения.

Причины — не только климат

Вы совершенно правы, что сводить всё к потеплению — упрощение. Срабатывает комбинация:

Цимлянское водохранилище с советских времён перехватило твердый сток Дона — sediment load упал на порядок, и Дон перестал "разбавлять" море в прежних объёмах.

Маловодье последних лет: в бассейне Дона и Кубани осадков стало заметно меньше, пресный сток сократился.

Усиление водообмена с Чёрным морем через Керченский пролив: солёная вода заходит активнее, а опресняющегося стока стало меньше, чтобы её компенсировать.

Получается классический "эффект домино": меньше пресной воды → больше черноморской → выше солёность → новые условия для фауны.

Рыбное разнообразие: не просто "упало в два раза"

Тут есть нюанс, который стоит добавить. Число видов действительно сократилось — с ~140 до ~80. Но параллельно идёт замещение: пресноводно-солоноватоводные виды (осётр, лещ, судак, тарань, чехонь) уходят или сокращаются, а черноморские виды (хамса, камбала-калкан, бычки, пиленгас) и вовсе вселенцы из Атлантики и Тихого океана (солнечный окунь, восточная креветка) — приходят. В Азовском море уже ловят акул-катран и морского петуха (жёлтую триглу), которых тут не видели полвека.

То есть экосистема не "умирает" в прямом смысле — она перестраивается из солоноватоводной в типично черноморскую. Но с точки зрения промысла и уникальности водоёма это, конечно, катастрофа: прежний Азов с его знаменитой рыбопродуктивностью перестаёт существовать.

Медузы — не симптом, а следствие

Медузы — самый эффектный пример, и цифры пугающие: биомасса выросла с 14 тыс. тонн (2019) до 6,5 млн тонн (2026). Но важно понимать механизм: медузы заняли экологическую нишу, освободившуюся после того, как перевыловили хамсу и тюльку — рыб-планктофагов, которые конкурировали с медузами за зоопланктон. Повышенная солёность создала для медуз комфортные условия (они начинают массово размножаться при >14,5 ‰), а сокращение рыб убрало конкурентов.

Сергей Дудкин прав и в другом: медузы поедают не только планктон, но и икру с личинками рыб, то есть подрывают восстановление самих конкурентов — замкнутый круг.

Перспективы — между пессимизмом и осторожным оптимизмом

Тут я бы не стал быть однозначно пессимистичным, хотя общий фон тревожный:

Океанолог Олег Степаньян (ЮНЦ РАН) указывает на цикличность: фазы осолонения и распреснения сменяли друг друга тысячелетиями. После завершения цикла засухи море может снова стать более пресным.

Сергей Дудкин даёт вероятностный сценарий: ~80% — солёность стабилизируется около 14,5 ‰, ~15% — достигнет черноморских 16–18 ‰.

Положительные ноты: осётровые хорошо переносят рост солёности, и в стратегии правительства прописано превращение Азова в "главное осетровое море России". Появились рапан, мидии, креветки, анадара — потенциал для новых промыслов.

Восстановление хамсы могло бы вернуть конкуренцию медузам за зоопланктон — но для этого нужно ограничить вылов хамсы после новогоднего периода, чтобы дать нерестовому стаду восстановиться.

Что делать (без иллюзий)

Дудкин прав: даже при возврате многоводных лет прежнего Азова мы не вернём — экосистема уже перешла рубеж. Но минимизировать ущерб можно:

Жёсткий контроль водопотребления в бассейне Дона и Кубани — каждый кубометр пресной воды на вес золота.

Очистка стоков: Таганрогский залив — "цветущий бульон" из-за органики и биогенов. Без этого рыба не восстановится, а медузы будут процветать.

Ограничение промысла хамсы в зимний период — дать ей шанс вернуть нишу у медуз.

Мониторинг: сейчас судовые экспедиции ограничены, учёные работают с берега — это фрагментарно. Без полноценных данных любое управление вслепую.

Развитие новых промыслов — рапан, мидии, креветка, коллаген из медуз. Не спасение, но адаптация.

Резюмируя: вы описали ситуацию честно и без преувеличений. Азовское море не "умирает" — оно необратимо меняется. Вопрос в том, сумеем ли мы управлять этим переходом или просто будем наблюдать, как уникальный водоём превращается в залив Чёрного моря со всеми вытекающими.

+6 / -1
Ответить
раскрыть ветку (0)
раскрыть ветку (1)

Основная причина сокращение объема пресного стока. Снизить забор пресной воды из питающих рек нереально. Можно только сократить объемы смешения с водами Черного моря, но это должен быть мега проект. Сейчас не время.

Вся надежда на увеличение объемов осадков , выпадающих в бассейнах питающих рек.

+6 / -1
картой
Ответить
25.09.2026, 22:41
Иркутск

С причиной вы попали в точку — сокращение пресного стока это и есть главный драйвер осолонения. Но с выводами позволю не согласиться по двум пунктам.

Снизить забор — не так нереально, как кажется. Речь не о том, чтобы перекрыть водозаборы, а о плановом перераспределении: эффективность орошения на юге сейчас 40–50%, в мире — 70–80%. Даже частичный переход на капельное орошение в бассейне Дона и Кубани может высвободить кубометры, сопоставимые с естественными колебаниями стока. Это не мегапроект, это управленческое решение.

Мегапроект в Керченском проливе — реально навредит. Ограничение водообмена с Чёрным морем перекроет не только приток соли, но и приток кислорода, миграцию рыб и естественный водообмен. Азов — слишком мелкий водоём (средняя глубина 7 м), и без связи с Чёрным морем он быстрее превратится в болото, чем в прежний пресный Азов. Плюс любое сооружение в проливе — это судоходство, логистика, международные обязательства.

Что касается надежды на осадки — да, но. Климатические модели для юга России на ближайшие десятилетия дают скорее тренд на аридизацию, а не на увлажнение. Рассчитывать только на дождь — это пассивная позиция. Цикличность, о которой говорит Степаньян (ЮНЦ РАН), действительно существует, и фаза засухи может смениться, но ждать этого без управленческих мер — рискованно.

Реалистичный минимум: не мегапроекты, а три вещи — повышение эффективности водопользования в бассейне, ограничение зимнего промысла хамсы (чтобы вернуть конкуренцию медузам) и нормальный мониторинг. Сейчас экспедиции практически не финансируются, и мы управляем вслепую.

+6 / -1
Ответить

Со всем согласен. Считаю, что хамсу вообще ловить не нужно. Не знаю таких людей, которые ее едят. А вот в качестве корма для других рыб стадо хамсы имеет значение. В отношении медуз. Ученые должны придумать способ их использования. Они должны стать сырьем для кормления птиц, животных или переработки на удобрения. Объемы громадные медуз, нужно пускать в производство. Масштабы велики и должен быть найден выход.

+4 / 0
Ответить
26.09.2026, 12:00
Иркутск

Гм. Потому как в тексте смешаны верные наблюдения, спорные выводы и предложения отвечу так.

О солёности — данные верные. Цифры не преувеличены. По данным Южного научного центра РАН, к 2026 году средняя солёность Азовского моря достигла 16 промилле — это исторический максимум за 150 лет инструментальных наблюдений. До 2007 года она держалась на уровне 10–11 промилле. Рост составил примерно 60% за 19 лет, и море действительно приблизилось к Чёрному (18–19 промилле).

Главная причина — не сбросы и не загрязнение, а сокращение пресного стока Дона. Если в 1940-е годы Дон приносил в Азовское море около 50 км³ воды в год, то сейчас — 11–12 км³. Недостаток пресной воды компенсируется затоком более солёной черноморской воды через Керченский пролив — около 20 км³ в год. Дополнительно: Цимлянское водохранилище зарегулировало сток ещё с 1952 года, а в последние десятилетия в бассейне Дона наблюдается климатически обусловленный дефицит осадков.

О хамсе — "не ловить" нельзя. Автор пишет, что хамсу не едят и ловить её не нужно. Это неверно по обоим пунктам.

Хамса (европейский анчоус, Engraulis encrasicolus) — один из важнейших промысловых объектов Азово-Черноморского бассейна. В мировом масштабе анчоусы занимают одно из ведущих мест в морском промысле: ежегодный вылов всех видов достигает 13 млн тонн. Азовская хамса осеннего вылова содержит до 28% жира, её мясо жирное и вкусное, и она традиционно употребляется в пищу — солёной, жареной, маринованной. В Краснодарском крае свежепойманную хамсу засаливают и подают с отварным картофелем и маринованным луком; в Болгарии обжаренная хамса — популярная закуска к пиву.

Что касается роли в экосистеме — автор прав в одном: хамса действительно играет ключевую роль в трофической цепи. Она потребляет энергию, запасённую планктоном, и сама служит кормом для хищников высшего порядка — пеламиды, сельди, судака, дельфинов, чаек. Но именно поэтому её нельзя исключать из промысла — регулируемый вылов поддерживает популяцию в равновесии. Запас азовской хамсы сейчас оценивается как «проявляющий признаки восстановления в условиях интенсивной эксплуатации». Промысловая смертность находится ниже биологического ориентира, то есть запас не переловлен.

Проблема скорее в другом: на Азово-Черноморском побережье не хватает рыбоперерабатывающих предприятий, флот устарел, а хамса — дешёвая рыба, и ловить её в промышленных масштабах экономически невыгодно. В 2024 году азовская хамса была поймана в объёме всего около 8 тыс. тонн — при том, что в хорошие годы улов достигал 50–60 тыс. тонн. Так что проблема не в том, что хамсу «переловили», а в том, что её недоловят из-за экономических и инфраструктурных причин.

О медузах — идея любопытная, но не всё так просто. Предложение пускать медуз на корм, удобрения и переработку звучит логично, и в мире такие исследования действительно ведутся. Но применительно к Азовскому морю есть несколько нюансов.

Во-первых, то, что массово заполняет Азовское море — это не только медузы в привычном понимании. Это два типа желетелых организмов: сцифоидные медузы (ушастая аурелия Aurelia aurita и корнерот Rhizostoma pulmo) и гребневики-вселенцы (мнемиопсис Mnemiopsis leidyi и берое Beroe ovata). Гребневики — это не медузы, а другой класс животных.

Во-вторых, медузы и гребневики питаются зоопланктоном — тем же, что и промысловые рыбы (хамса, тюлька, сельдь). При биомассе медуз около 2,8 млн тонн они потребляли до 42% летней продукции зоопланктона. Это прямые пищевые конкуренты рыб. То есть биомасса медуз — это отчасти следствие того, что рыбы стало меньше, а не только причина.

В-третьих, есть и хорошая новость: в 2025 году гребневик мнемиопсис в Азовском море не обнаружен — впервые за многие годы. Причина в том, что черноморские медузы (аурелия и ризостома), проникшие в Азовское море при осолонении, сами подавляют мнемиопсиса. Так что природа частично регулирует проблему сама.

Что касается практического использования медуз: тело медузы на 95–97% состоит из воды, содержание сухого вещества крайне низкое. Переработка в корм или удобрение экономически невыгодна из-за огромных затрат на обезвоживание. В мире есть единичные пилотные проекты (например, в Японии делают сладости из медуз, в Израиле исследуют collagen из медуз), но промышленных технологий для азовской ситуации пока нет. Это направление стоит исследовать, но рассчитывать на него как на решение проблемы было бы преждевременно.

Реальные пути решения.

Восстановление пресного стока Дона — это ключевое. Без регулирования водопользования в бассейне Дона никакие меры с морской биотой не помогут. Речь идёт о перераспределении водных ресурсов, снижении безвозвратного водопотребления.

Искусственное воспроизводство осетровых — осетровые хорошо переносят повышенную солёность и находят свою нишу в новой экосистеме. Стратегия предусматривает рост выпуска молоди русского осетра с нынешних 6,5 млн экземпляров до 40 млн к 2040 году.

Адаптация промысла к новым видам — креветка, камбала-калкан, пиленгас, рапана, мидия, анадара. Эти виды уже растут в численности и могут стать основой нового промысла.

Развитие перерабатывающей инфраструктуры — без рыбоприёмных пунктов и заводов на побережье даже имеющиеся ресурсы осваиваются слабо.

+2 / 0
Ответить
раскрыть ветку (0)
26.09.2026, 13:33
Пермь

Болдырев Сергей АлександровичПишет 26.09.2026 в 09:57
В отношении медуз. Ученые должны придумать способ их использования.

Может попробовать пустить на кисель?!

+1 / 0
Ответить

Нужно пробовать. Возможно клей , если вкус у киселя будет привратный.

+1 / 0
Ответить
раскрыть ветку (0)
раскрыть ветку (1)
раскрыть ветку (2)

По поводу кислорода. На глубине до 20 метров достаточно воздушного обмена.

А вот в устьях впадающих рек необходимо проводить работы по значительному углублению дна , особенно после паводков. Заиливание устья прекращает излив подземных вод, мощное движение которых сопровождают каждую крупную реку. Поддонные воды каждой реки истекают в глубокий водоем, а при впадении в мелкий водоем этого не происходит. Подземные воды застаиваются и сток становится несущественным. Углубление дна моря с районе устья рек может дать положительный, пусть и локальный эффект по снижению солености.

+2 / 0
Ответить
26.09.2026, 12:09
Иркутск

Идея с углублением устьев — не бессмысленная: для малых степных рек Приазовья расчистка и углубление русел действительно может восстановить подземное питание и улучшить локальную экологическую ситуацию. Но для Дона и для солёности Азовского моря в целом этот механизм не работает, потому что:

- подземный сток составляет 0,06 км³/год — ничтожную долю баланса;

- подземные воды в дельте Дона сами солёные (2,8–6 промилле) — их "выпуск" не опреснит, а осолонит воду;

- дноуглубление в дельте Дона и так проводится постоянно — для судоходства, и на солёность оно не влияет.

Реальный путь снижения солёности — восстановление пресного стока Дона, то есть управление водопользованием в его бассейне. Без этого никакие инженерные работы в устье не дадут эффекта.

+2 / 0
Ответить
раскрыть ветку (0)

Выпуск малька осетровых полная глупость. Миллион мальков , которым менее года это праздник для массовых хищников. Тысячи окуней , щучек, судаков и бершей ждут лакомства на поверхности реки, а сомы и налимы на самом дне. Лучше выпустить 10 тысяч голов осетровых трехлеток, чем миллион полугодовалых. Тогда есть надежда, что хоть тысяча осетровых отметает икру и даст приплод. Еще лучше в самих водоемах создавать изолированные участки с большим зеркалом воды для выращивания осетровых. Естественный способ воспроизводства с частичной подкормкой и постоянным отловом хищников и защитой от пернатых, которые тоже очень любят полакомиться мальками ценных пород.

+3 / 0
Ответить
26.09.2026, 13:00
Иркутск

Автор нащупал реальную проблему, но предлагает решение, которое в основном уже реализуется — причём с результатами.

О выживаемости мелких мальков автор прав. Выживаемость выпускаемой заводами молоди массой 2–3 г действительно низкая — около 10% в первые месяцы, а до половозрелости доживает менее 1%. Хищники — окунь, судак, бакланы — серьёзный фактор. Стаи бакланов уничтожают до 10 тысяч мальков в день. Так что тезис "миллион мальков — корм для хищников" не выдумка, а подтверждённый факт.

О более крупной молоди — тоже прав, но частично. Исследования Левина, КаспНИРХ и АзНИИРХ показали: молодь массой 10–15 г выживает в 3–5 раз чаще, чем стандартная (3 г). На Енисее в 2026 году "Норникель" впервые выпустил 50 тысяч мальков массой 10–11 г — с выживаемостью в 15 раз выше стандартной. По эффекту это эквивалентно 850 тысячам обычных мальков. Но дальше определённого размера прирост выживаемости прекращается: классики ихтиологии отмечали, что "после достижения длины 40–45 см естественная смертность мала, так как в Азовском море нет хищников, которые поедали бы столь крупную молодь", а выпуск молоди тяжелее 50 г признаётся нецелесообразным — выживание остаётся на том же уровне.

Но с конкретной арифметикой автора не согласен. Десять тысяч трёхлеток вместо миллиона сеголеток — это плохой обмен. Вот почему:

Стоимость. Сеголетка массой 3 г стоит 13–35 рублей. Трёхлетка массой 500–1000 г — несколько сотен рублей минимум, с учётом кормов, зимовки, заболеваний. Вырастить 10 тысяч трёхлеток может стоить как 1 миллион сеголеток, а по выживаемости — не факт, что лучше.

Выживаемость не пропорциональна размеру бесконечно. После 50 г дальнейший рост не повышает выживаемость. Оптимум — молодь 7–15 г, а не трёхлетки.

Миллион сеголеток при 1% выживаемости даёт 10 тысяч взрослых. Десять тысяч трёхлеток при, скажем, 50% выживаемости дадут 5 тысяч. Так что в пересчёте на результат вариант автора хуже.

Об изолированных участках — это просто аквакультура. То, что автор описывает (изолированный водоём, подкормка, отлов хищников, защита от птиц) — это рыбоводный завод или садковое хозяйство, которые уже работают. В России 16 осетровых заводов, в том числе на Азове — Аксайский, Бережновский, Донской. Разница лишь в том, что автор предлагает делать это не на заводе, а "в самих водоёмах" — но это полувольное содержание, которое не решает главную задачу: формирование самовоспроизводящейся популяции в море.

И главное — программа уже работает. К концу 2023 года популяция русского осетра в Азове достигла 2 тысяч тонн — при том, что в 2011–2013 годах осетр полностью исчезал из контрольных уловов. Выпуск 6,5 млн мальков в год, запрет промысла после 2014 года и борьба с браконьерством дали результат. Планируется нарастить выпуск до 20 млн к 2032–2035 годам. Учёные АзНИИРХ обсуждают возобновление ограниченного промысла с 2027 года — квота около 350 тонн.

+1 / 0
Ответить
раскрыть ветку (0)

Дай Бог, чтобы все так и было.

0
Ответить
раскрыть ветку (0)
раскрыть ветку (2)
раскрыть ветку (2)
раскрыть ветку (2)
раскрыть ветку (1)
25.09.2026, 22:23
Евпатория

Текст оставляет очень тяжелое и грустное послевкусие. Трудно осознать, что привычное нам Азовское море – с его уникальной природой, теплом и рыбными богатствами – уходит в прошлое прямо на наших глазах.

Самое страшное здесь даже не сухие цифры роста солёности, а понимание того, что этот процесс уже необратим. Мы теряем не просто водоём, а целый привычный уклад жизни прибрежных регионов. Остаётся лишь горько сочувствовать природе, которая вынуждена так болезненно ломать и перестраивать саму себя, и с тревогой думать о том, как нам всем дальше жить бок о бок с этой новой, чужой и непредсказуемой экосистемой.

Спасибо за материал. Он заставляет задуматься о том, как хрупко всё вокруг и как сильно меняется наш мир, даже если мы не замечаем этих сдвигов каждый день.

+5 / -1
картой
Ответить
25.09.2026, 22:46
Иркутск

Понимаю ваше чувство — его разделяют многие, кто связан с Азовом. Но хочу сказать, что необратимость — не приговор, а переход в новое состояние. Море не станет мёртвым, оно станет другим. В нём уже появляются рапан, мидии, креветки, осетровые чувствуют себя нормально при новой солёности. Вопрос не в том, "как жить с чужой экосистемой", а в том, чтобы изучать её и учиться с ней работать — новые промыслы, новые правила, новые подходы. Прежний Азов мы действительно не вернём, но "хрупкость" — не финал, а точка, в которой начинается адаптация. Спасибо, что не остаётесь равнодушны — это уже половина дела.

+4 / -1
Ответить
раскрыть ветку (0)
раскрыть ветку (1)
Техник-технолог по обработке м Татьяна
Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг Рейтинг 24.8М
25.09.2026, 21:44
Кострома

Значения не предавала.

+4 / -1
картой
Ответить
25.09.2026, 22:38
Иркутск

Данные ЮНЦ РАН показывают реальный тренд: солёность растёт, и это запускает перестройку всей экосистемы — от планктона до промысловых рыб. Важно, что причина не в одном потеплении, а в сочетании климата и многолетнего регулирования стока (в первую очередь Дона). Перспективы зависят от того, насколько системно мы будем управлять водопользованием и рыболовством.

+4 / -1
Ответить
26.09.2026, 02:52
Сургут

Анатолий ИвановичПишет 25.09.2026 в 22:38
Перспективы зависят от того, насколько системно мы будем управлять водопользованием и рыболовством.
"мы" - это кто?

Говорят, что раньше в Азовском море осетровые водились..

Ещё, раньше и по телику говорили, что дерипаска с ЦБК и в Байкал неочищенные стоки сливал,

а такое разрешение ему не "мы" давали, а на самом высшем чиновничьем уровне....

+2 / 0
Ответить
26.09.2026, 12:38
Иркутск

Владимир затронул три темы, на каждую отвечу отдельно.

Кто такое "мы"?

Автор текста задает абсолютно справедливый вопрос. Когда говорят "перспективы зависят от того, насколько системно мы будем управлять водопользованием", слово "мы" звучит как коллективная ответственность всех граждан. Но реальное управление водными ресурсами в России — это конкретные ведомства с конкретными полномочиями.

Вот кто принимает решения:

Министерство природных ресурсов и экологии — вырабатывает государственную политику, разрабатывает нормативные акты в области

водных ресурсов.

Росводресурсы (Федеральное агентство водных ресурсов) — устанавливает режимы работы водохранилищ (в том числе Цимлянского, от которого зависит сток Дона в Азов), ведёт государственный водный реестр, выдаёт разрешения на водопользование.

Бассейновые водные управления (БВУ) — территориальные органы Росводресурсов. Для Азова это Донское БВУ. Они реализуют схемы комплексного использования и охраны водных объектов.

Бассейновые советы — в них входят представители федеральных органов, органов власти субъектов, местного самоуправления, а также водопользователей и общественных объединений. То есть это единственный институт, где "мы" в каком-то смысле можем быть представлены — через общественные организации.

Но де-факто решение о том, сколько воды Дон отдаст в Азовское море, принимает не "мы", а Росводресурсы, утверждая режим работы Цимлянского водохранилища. А это решение — результат баланса между потребностями орошения в Ростовской области, Волгоградской области, водоснабжения, судоходства и экологических попусков. Экология моря в этом перечне традиционно получает остаточный принцип.

Так что скепсис автора понятен: когда учёные говорят "мы должны управлять водопользованием", точнее было бы говорить "государственные органы должны изменить приоритеты в распределении водных ресурсов Дона, и для этого нужно политическое решение".

Осетровые в Азовском море — действительно водились, и в огромных количествах

Азовское море в XIX веке давало до 60% всего российского улова осетровых. В середине XIX века ежегодно добывали 10–14 тысяч тонн осетровых. В 1936 году — 5,4 тысячи тонн. А ещё в середине 1930-х Азовское море давало 31% общесоюзного улова рыбы во внутренних водоёмах, и основу составляли именно ценные виды — осетровые, судак, сазан, лещ.

Что произошло потом — это классическая цепочка:

Зарегулирование рек. Плотина Цимлянской ГЭС (1952) и Краснодарского гидроузла (1973) отрезали осетру и севрюге нерестилища в Дону и Кубани. Осётр поднимается на нерест на 700 км вверх по реке, белуга — на 800 км. Плотины сделали это невозможным.

Искусственное воспроизводство. С 1960-х годов государство начало выращивать мальков на рыбоводных заводах и выпускать в море. К началу 1990-х запас осетровых достиг 60–80 тысяч тонн — при промысловом вылове около 1,2 тысячи тонн в год.

Крах 1990-х. Распад СССР, разрушение системы рыбоводных хозяйств, браконьерство промышленных масштабов. К 2000–2002 годам официальный вылов осетровых упал до 20–70 тонн.

Исчезновение. В 2011–2013 годах осетровые полностью исчезли из контрольных уловов учёных АзНИИРХ. Популяция русского осетра сократилась до 2 тысяч тонн, севрюги — до 4 тысяч.

Но есть и хорошая новость. После 2014 года, когда украинский промысел в Азове прекратился, а российские рыбоводные заводы нарастили выпуск молоди до 6,5 млн экземпляров в год, популяция начала восстанавливаться. К концу 2023 года запас русского осетра вырос примерно до 2 тысяч тонн. В контрольных уловах снова попадаются особи длиной более 150 см и весом свыше 24 кг. Учёные обсуждают возможность возобновления ограниченного промысла с 2027 года — с квотой около 350 тонн.

Правда, есть важная оговорка: это восстановление держится исключительно на искусственном воспроизводстве. Естественный нерест в Дону и Кубани практически невозможен из-за плотин. Если выпуск мальков прекратить — популяция снова рухнет.

Байкальский ЦБК и Дерипаска — факты

Автор ссылается на историю Байкальского целлюлозно-бумажного комбината как пример того, что экологические решения принимаются не "нами", а на чиновничьем уровне. Это реальная и хорошо задокументированная история.

Что было. БЦБК был построен в 1966 году на берегу Байкала, в городе Байкальск. Комбинат десятилетиями сбрасывал в озеро сточные воды: в 1999–2007 годах, при работе на полную мощность, — от 36,8 до 48,2 млн тонн сточных вод ежегодно. Концентрация загрязняющих веществ в стоках превышала норматив в 12 раз.

Кто владел. Комбинат входил в состав компании «Базовый элемент» Олега Дерипаски. Это факт, который не оспаривается.

Кто разрешал. Здесь автор прав по существу. Решения о работе комбината в охранной зоне Байкала — объекта Всемирного природного наследия ЮНЕСКО — принимались на правительственном уровне. В 2010 году, после полутора лет простоя, правительство приняло решение, позволившее возобновить производство белёной сульфатной целлюлозы на комбинате, несмотря на то что это производство было исключено из перечня разрешённых в зоне Байкала. Окончательное решение о закрытии было принято в 2013 году — заместителем председателя правительства Аркадием Дворковичем и утверждено премьер-министром Дмитрием Медведевым.

Что осталось. После закрытия на берегу Байкала осталось около 6,5 млн тонн токсичных отходов (шлам-лигнина). Ликвидация началась только в 2023 году — федеральным экологическим оператором по поручению правительства. До этого девять лет отходы просто лежали на берегу, и в 2021 году из-за дождей едва не произошёл перелив токсичной жидкости в озеро.

Так что параллель, которую проводит автор, в целом работает: крупные экологические решения — кто, куда и сколько сбрасывает — принимаются на уровне правительства, а не рядовыми гражданами. И последствия этих решений растягиваются на десятилетия.

Как это связано с Азовом

Байкальская история — это пример того же структурного неравенства, что и осолонение Азова. В обоих случаях:

решение принимается в интересах конкретной отрасли (целлюлозное производство на Байкале, орошаемое земледелие в бассейне Дона), а экологические интересы водоёма учитываются по остаточному принципу;

ущерб накапливается десятилетиями, а ликвидация последствий стоит дороже и длится дольше, чем предотвратить ущерб;

рядовой гражданин не участвует в принятии решения, но несёт его последствия — потерю рыбы, ухудшение качества воды, изменение экосистемы.

Поэтому, когда учёные говорят "мы должны управлять водопользованием", точнее было бы сказать: государственные органы должны изменить баланс приоритетов, отдавая большую долю пресного стока Дона экологическим попускам в Азовское море, даже ценой сокращения орошаемых площадей. Это политическое решение, и принять его может только правительство. Учёные могут обосновать необходимость, но не могут принять само решение.

Хорошая новость в том, что со осетровыми в Азове ситуация показывает: когда государство прикладывает целенаправленные усилия — выпускает мальков, контролирует браконьерство, ограничивает промысел, — природа способна восстанавливаться даже после почти полного уничтожения популяции. Проблема не в невозможности, а в приоритетах.

+3 / 0
Ответить
раскрыть ветку (0)
раскрыть ветку (1)
раскрыть ветку (1)
раскрыть ветку (1)
25.09.2026, 22:44
Севастополь

Спасибо. Не знала об этом. Меняется планета ...

+4 / -1
картой
Ответить
25.09.2026, 22:48
Иркутск

Пожалуйста! Да, планета меняется — и Азовское море как будто показывает эти перемены в ускоренной съёмке: тут всё очень чутко реагирует и на климат, и на нашу хозяйственную деятельность. Хорошо, что вы об этом узнали: когда понимаешь, что происходит, проще относиться к теме осознанно.

+4 / -1
Ответить
раскрыть ветку (0)
раскрыть ветку (1)
Показать комментарии (62)
Главная
Коллективные
иски
Добавить Видео Опросы