«Священные коровы» против «нежелательных элементов»: Антон Силуанов вспомнил забытое и пугающее слово «секвестр»

Силуанов достает старый добрый скальпель

Фото:

В высоких кабинетах опять запахло нафталином и дежавю. Антон Германович Силуанов, многолетний страж финансовой тишины, наконец-то вспомнил слово, которое в приличном обществе не принято говорить. Да-да, то самое слово — «секвестр». Как ароматный коньяк, его достали с дальней полки, сдули пыль, а потом быстро переименовали в «приоритизацию расходов», чтобы тень Чубайса, бродящая по коридорам Минфина, случайно не учуяла неладное.

картинка от ИИ

Ирония судьбы в том, что «приоритизация» — это процесс, при котором приоритетом становится нож. Хирургический, как уверяют нас в министерстве, но почему-то без наркоза. Главная задача: отпилить от государственного пирога 10–12%, причем сделать это так, чтобы кусочки сыпались не со стола высокопоставленных именинников, а исключительно в сторону тех, кто и так едва сводит концы с концами.

Трагедия на 3,4 триллиона

Для начала — немного магии. Дефицит бюджета за два месяца (январь-февраль) подлетел до 3,4 триллиона рублей, что составляет почти годовую норму. Математика в этом правительстве, видимо, действительно творческая: если за 60 дней потратили почти то, что планировали потратить за 365, значит, нужно не менять менеджеров, а резать социалку.

Доходы упали на 10,8%. Нефть, газ, санкции, волатильность — стандартный набор отмазок. Но главное, что огромные дыры в бюджете залатают не золотыми парашютами чиновников и не сокращением их бесконечного аппарата. Нет. Под ногой Силуанова (он же просит называть это «оптимизацией») хрустнут кости самого беззащитного: регионов, больниц, лекарств, нацпроектов.

Фото:

Нацпроекты: детище президента под ножом

Особый цирк — это трепетное отношение к нацпроектам. Президент называет их своим детищем, стратегическим развитием, кропотливой многолетней работой. Но, как это часто бывает, стратегия разбивается о тактику Минфина. Эксперты уже подсчитали: секвестр ударит по «незащищенным статьям». Догадайтесь с трех раз, что туда входит? Правильно: наука, строительство новой инфраструктуры и всё, что хоть как-то улучшало жизнь людей.

Запрет на начало нового строительства и сокращение НИОКР — это не «оптимизация». Это закладка фундамента для технологической стагнации. Но кому нужны разработки и новые дороги, когда можно «переприоритизировать» эти деньги на латание дыр, возникших из-за отсутствия внятного планирования? Минфин много лет верстает бюджеты, как гадалка по кофейной гуще, а расплачиваться за «нереалистичные прогнозы» будут, разумеется, те, кто не сидит в креслах с табличкой «ФОИВ»(федеральные органы исполнительной власти).

Медицина по-русски

Но апогей цинизма — это даже не сокращение дотаций регионам на 20–30%, которые приведут к закрытию ФАПов в деревнях. Нет, высший пилотаж — это «приоритизация» пациентов.

Директор Института диабета Марина Шестакова, очевидно, вдохновившись методологией Минфина, предложила выдавать жизненно важные лекарства от диабета... только трудоспособным.

Позвольте, господа, я уточню? Человек, который всю жизнь пахал, получил инвалидность или просто достиг пенсионного возраста (который тоже повысили, чтобы он дольше был «трудоспособным»), теперь превращается в «тунеядца», недостойного таблетки. Логика убийственная. Если ты не приносишь прибыль в ВВП прямо сейчас — давись, старик, диабетом, у государства на тебя нет денег. Зато есть деньги на то, чтобы годами кормить раздутый до небес чиновничий аппарат.

Это не здравоохранение. Это зачистка населения по экономическому принципу. Если вам за 60 и вы заболели — вы «нецелевой элемент расходов». И это называется «социальное государство»? Это называется секвестр по-силуановски: когда куски мяса отрезают у трупа, пока «священные коровы» в стойле сыты.

Фото:

Священный КРС и вечно голодные «оптимизаторы»

Ах да, «священные коровы». Оборонка, СВО, социальные обязательства (которые, как мы видим, урезаются под соусом «приоритизации» прямо на глазах) трогать нельзя. Можно трогать только то, что не мычит и не бодается: больных, бедных регионы, науку, образование.

Доходы чиновников не пострадают. И зарплаты, и штаты, и бесконечные командировки. Почему? Потому что сокращать надо «неэффективные расходы», а самая «эффективная» часть бюджета — это содержание самих тех, кто принимает решения. Сокращать самих себя — это уже не «секвестр», это «подрыв основ», так нельзя.

Нефтяные игры на костях

Отдельная песнь — про нефть. Нам объясняют: цена то высокая, но мы не знаем, сколько это продлится, поэтому радоваться рано. А пока США выбрасывают на рынок свой резерв, чтобы сбить цены, наши чиновники в панике пытаются понять, какую цифру заложить в прогноз. 40–45 долларов за баррель? О, это было бы честно. Но это политически невыгодно, потому что тогда пришлось бы отказываться от нацпроектов заранее, до выборов. А так — откажемся после, под шумок «оптимизации».

Минфин предпочитает жить в мире фантазий: закладывает высокую цену, тратит несуществующие деньги, а когда реальность наступает на горло, режет всё, что не прибито гвоздями к креслам в Белом доме.

Резюме

Господин Силуанов, безусловно, человек с железными нервами. Чтобы годами перекладывать ответственность за собственную профнепригодность на плечи пенсионеров, диабетиков и врачей, нужно обладать поистине выдающейся циничностью.

«Приоритизация расходов» — это эвфемизм, достойный Оруэлла. На деле это значит:

«Мы разучились считать деньги, мы провалили планирование, мы не можем обеспечить даже базовые потребности граждан, поэтому мы отнимем последнее у слабых, а сильным (то есть себе) оставим всё».

Ирония в том, что даже сейчас, когда нож занесен над социалкой, в министерствах не спешат объявлять реальные цифры сокращений. Ждут, может, нефть взлетит до небес или чудо случится. Чуда не случится. Случится то, что бывает всегда: под нож пойдут простые люди, а чиновники, доставшие этот нож, получат очередную премию за «успешную оптимизацию».

Потому что, как известно, в России две главные «священные коровы» — это бюджетники и граждане, которые их содержат. Первых режут, вторых доят. А Минфин с видом эксперта записывает это в «долгосрочную устойчивость финансов».

Источник: