Тихая смена караула: Почему наши школы перестают говорить по-русски

Представьте себе картину. Утро 1 сентября. Линейка во дворе обычной средней школы где-нибудь на Уралмаше, в Сортировке или в спальном районе Подмосковья. Белые банты, гладиолусы размером с первоклассника, строгие костюмы.

Идиллия рассыпается ровно в тот момент, когда директор начинает произносить торжественную речь. Трибуна стоит перед морем лиц, которые абсолютно не понимают ни слова из того, что он говорит.

Они стоят с букетами, у многих в руках паспорта Российской Федерации. Но для этих детей русский язык — такой же иностранный, как для туриста в Шанхае.

Они пришли учиться. Точнее, их привели родители, которые твердо уверены: школа обязана научить всему с абсолютного нуля. Буквам, слогам, таблице умножения и заодно государственному языку страны, гражданами которой они являются.

Это не сценарий антиутопии. Это реальность екатеринбургской школы №149 в районе Сортировка. Об этом пишут местные СМИ уже несколько лет, но воз и ныне там. Район начал меняться еще в девяностых.

Процесс шел медленно, почти незаметно для тех, кто смотрел на него со стороны. В итоге к 2022 году картина стала пугающей: среди ста двадцати первоклашек русских фамилий было едва ли десяток. Остальные — дети семей из Центральной Азии.

Когда в первый класс приходят те, кто просто никогда не слышал русскую речь дома, это полбеды. За четыре года начальной школы мозг ребенка невероятно пластичен. К пятому классу большинство таких учеников худо-бедно начинают изъясняться, чтобы сдать итоговую аттестацию если не на пятерки, то хотя бы без двоек.

Директор той самой 149-й школы Евгений Сергунин в разговоре с журналистами портала E1.ru честно признавался: настоящая катастрофа начинается тогда, когда ребенок приезжает в Россию в 9-м или 10-м классе.

«С ними приходится повозиться, — вздыхал педагог. — У нас нет методик, чтобы за год подготовить человека к ОГЭ с уровня "моя-твоя не понимай". И ведь мы обязаны выдать им аттестат российского образца».

В прошлом году государство попыталось заткнуть эту дыру. Приняли закон, который строго-настрого запретил школам принимать детей без знания русского языка. Ввели обязательное тестирование. Казалось бы, фильтр должен был отсечь большую часть потока.

Но посмотрите репортажи независимых журналистов с недавних школьных линеек. Школы явно не пустуют. Журналист Алексей Кузнецов, побывавший на Урале, в эфире программы «Мы в курсе» привел сухую статистику от родителей: — Наверное, процентов семьдесят — Таджикистан, пятнадцать — Кыргызстан, чуть меньше — Узбекистан. Ну и процента два-три — местные, русские.

Самое страшное здесь даже не цифры. Самое страшное — реакция взрослых. Когда учителя или журналисты пытаются робко напомнить о существовании законов РФ, правил внутреннего распорядка и необходимости интеграции, ответ всегда один — глухая оборона.

«Всё воспринимается в штыки, — констатировал Кузнецов. — Любое требование закона встречается так, будто вы покушаетесь на их личную свободу вероисповедания. Складывается ощущение, что это мы приехали к ним в кишлак и диктуем свои правила, а не наоборот».

Местные жители голосуют ногами. Русские семьи массово переводят детей в другие учебные заведения, порой возя их через весь город. Школа №149 перестает быть русской де-факто, оставаясь таковой только по адресу регистрации.

Проблема давно выплеснулась за пределы школьного двора. То, что происходит сегодня в пригородах Лондона, Парижа или Берлина, десятилетиями считалось невозможным для России.

Там существуют целые районы-анклавы, где полиция старается лишний раз не появляться, а местный суд старейшин имеет больший вес, чем официальный участковый. Доктор политических наук, начальник отдела миграционной политики Института Царьград Михаил Бурда бьет в набат: допустить такое в наших городах — значит подписать государству приговор.

Несколько лет назад президент Владимир Путин четко обозначил позицию: создание этнических классов и тем более школ недопустимо. Однако реальность снова оказалась сильнее указов. Такие классы есть и в Екатеринбурге, и в Новой Москве, и в промышленных центрах Сибири.

Михаил Бурда называет вещи своими именами. Работа провалена. Ассимилировать в добровольном порядке глубоко религиозных людей невозможно. У них иначе выстроен код добра и зла. Светское законодательство вторично. Первичны нормы, прописанные в их религиозном писании.

Отсюда растут ноги у чудовищных новостей, которые мы стыдливо пролистываем в лентах.

• Британия: Более 100 детей за последние годы вступили в брак до 12 лет. Двадцать семь из них — пятилетние малыши. Еще 35 — дети от шести до десяти лет.

• Испания: 260 городов охвачены многотысячными протестами против наплыва нелегалов.

• Франция: 60% граждан требуют запретить хиджаб в общественных местах.

Нам пытаются объяснить, что у нас «другое». Что наше евразийство спасет мир. Но пока чиновники рисуют графики многонациональной дружбы, внутри системы зреет конфликт.

Давайте отвлечемся от эмоций и посмотрим на сухой остаток статистики, которую приводят профильные ведомства:

• На территории России находится около 800 тысяч несовершеннолетних иностранных граждан (включая тех, кто вообще не ходит в школу).

• Численность детей мигрантов непосредственно в классах в 2023 году составила 181,5 тысячи человек. Из них 98,6% имеют иностранное гражданство.

• Реальный охват образованием составляет лишь 36,3%. Где находятся остальные сотни тысяч подростков? Чем они заняты на улицах наших городов?

Эксперты прогнозируют дальнейший рост этой цифры. Заместитель председателя профильной комиссии Общественной палаты прямо заявляет: ситуация близка к катастрофической.

Отдельная боль Михаила Бурды — социальные сети. Смартфон сегодня есть у каждого школьника, включая новоприбывших. И этот смартфон стал главным инструментом воспитания.

Если прятать голову в песок, эта проблема никуда не уйдет. Те, кто уверяет нас с экранов телевизоров, что все под контролем, не ездят в маршрутках вместе с толпой не говорящих по-русски мужчин и не водят своих детей в общеобразовательные школы на окраинах. Они живут в закрытых элитных поселках с частной охраной.

Патриарх Кирилл также высказывал глубокую озабоченность этим вопросом, отмечая риск появления людей, не связанных с Россией культурно и религиозно. Он подчеркивал необходимость развития доверительного сотрудничества, но при сохранении осмотрительности.

Мы слишком долго играли в глобализм по стандартам Международной организации по миграции (МОМ). Мы строили диаспоральные центры, раздавали гранты НКО, продвигали идеи мультикультурализма. В какой-то момент эти структуры почувствовали свою силу. Сегодня они пытаются институциализироваться политическим образом. Пожинаем плоды.

Ситуация требует жестких, непопулярных решений. Одним федеральным законом проблему не решить, нужна системная работа. А как считаете вы, где лежит корень проблемы?

Присоединяйтесь к обсуждению. Ставьте плюс, если ваши дети тоже столкнулись с переполненными классами, где учитель тратит 70% времени на объяснение алфавита одной группе, забывая об остальных. Делитесь историями в комментариях. Хватит молчать!

Спасибо за внимание.

Источник

Видео.