321 миллиард с мигрантов: «10 мигрантов или экскаватор» — «приличный» доход или странная политика

10 сентября 2026 года президенту Владимиру Путину доложили: за полтора года государство получило 321 миллиард рублей дохода от миграционных процедур — на 30% больше, чем раньше. Глава Миграционной службы МВД Андрей Кикоть пообещал «масштабировать эту работу». Путин назвал результат «приличным».

Основной источник тех самых 321 миллиарда — патенты на трудовую деятельность. В 2026 году патент в Москве стоит 10 тысяч рублей в месяц, в Краснодарском крае — 27 283 рубля, в Тульской области — 25 тысяч. Мигрант платит — деньги идут в региональные бюджеты (260 миллиардов из 321) и в федеральный (60 миллиардов). Бизнес платит НДФЛ с зарплат мигрантов. Государство получает деньги на каждом этапе — от выдачи патента до налоговых отчислений.

Министр экономического развития Максим Решетников уже в апреле заявил: без мигрантов экономический рост обеспечить будет сложно, «кадровый резерв исчерпан». Безработица в России — 2,1–2,3%, исторический минимум. Дефицит кадров оценивается в 3–4 миллиона человек. Трудоспособное население сокращается примерно на 1,5 миллиона в год — демографическая яма 1990-х работает как часовой механизм.

Логика, казалось бы, железная. Но в ней есть одна дыра.

Лидер ЛДПР Леонид Слуцкий в августе предложил создать Фонд роботизации промышленности — за счёт отчислений от работодателей, в штате которых более 50 иностранных граждан. Идея проста: компании, которые массово нанимают мигрантов, должны финансировать технологическое обновление. «Нельзя бесконечно закрывать кадровый дефицит ввозом дешёвой иностранной рабочей силы», — заявил Слуцкий.

Эксперт Торгово-промышленной палаты Константин Крохин сформулировал дилемму жёстко: «Эпоха "уборщиц с тряпкой" прошла. Россия испытывает дефицит не в мигрантах, а в автоматизации и высокопроизводительных рабочих местах». По его словам, как только создаются нормальные условия труда — официальный договор, приличная зарплата, социальные гарантии, — российские граждане готовы занимать эти позиции.

Москва в тот же день, 10 сентября, запустила пилотный проект: предприятия смогут арендовать роботов для автоматизации производства. Прирост производительности — 20–40%. До 2030 года на роботизацию выделено около 100 миллиардов рублей.

Вот парадокс, который в отчётах Кикотя не звучит. Трудоспособное население России сокращается. Безработица — 2,1%. Но при этом 1,58 млн человек работают в режиме неполной занятости или находятся в простое. Скрытая безработица, по оценкам Госдумы, может охватить 4–5 миллионов человек в 2026 году. 49% россиян ищут подработку.

То есть люди есть. Но они не хотят — или не могут — работать за те деньги, которые предлагаются на стройках и в ЖКХ. «За "минималку" в России практически никто не работает: найти сотрудника можно лишь при нижнем пороге оплаты в 50–60 тысяч рублей, а в крупных городах — 60–80 тысяч». Именно эти позиции и заполняются мигрантами.

С одной стороны — Концепция миграционной политики 2026–2030 годов, где прямо написано: главный источник пополнения трудовых ресурсов — естественное воспроизводство, а миграция — лишь вспомогательный ресурс. С другой — Кикоть обещает Путину «масштабировать» миграцию и наращивать доходы от неё. С одной стороны — сокращение доли иностранцев в строительстве с 80% до 50%, в овощеводстве с 50% до 40%. С другой — увеличение квоты на 19% и расширение географии найма до Индии и Шри-Ланки.

С одной стороны — налог на членов семьи мигранта с 2027 года (50% от стоимости патента за каждого неработающего иждивенца). С другой — обещание упростить наём для малого бизнеса.

321 миллиард за полтора года — это много или мало? Для сравнения: дефицит федерального бюджета России в 2025 году составил 3,5 триллиона рублей. 321 миллиард — это около 9% от годового дефицита. На фоне общего бюджета цифра скорее скромная. Но преподносится она как достижение.

Кикоть не рассказал Путину, сколько мигранты выводят из страны в виде денежных переводов. По данным Центральных банков стран Центральной Азии, только в Таджикистан, Киргизию и Узбекистан ежегодно уходят миллиарды долларов. Эти деньги не оседают в российской экономике, не создают добавленную стоимость, не инвестируются в производство. Они покупают патент за 10 тысяч рублей в месяц — и отправляют домой всё остальное.

Вопрос «10 мигрантов или экскаватор» — не риторический. Это вопрос о том, какой экономику Россия хочет видеть через десять лет. Экономику, построенную на дешёвой ручной силе, или экономику, где экскаватор заменяет десять лопат, а робот — десять пар рук. Южная Корея и Китай выбрали второе. Россия пока выбирает первое — и рапортует о росте доходов от патентов.

Автор ©: Атом.

Источник: Фото: