«Суверенная демократия»: почему экзитполы врут, а ЦИК — никогда.Итоговые результаты, мягко говоря, не соответствуют общему настроению страны

Критический разбор математического чуда, произошедшего в России 19–21сентября

фото:

Арифметика, которая стесняется сама себя

Давайте сразу к делу, без политесов. Вот вам сухая цифирь — та, которую успели зафиксировать на электронном табло ЦИК, пока оно ещё не додумалось до нужных кондиций:

• «Единая Россия» — 57,82%. КПРФ — 13,8%. ЛДПР — 8,99%. «Новые люди» — 7,96%. «Справедливая Россия» — 4,96% (потом, по мановению волшебной палочки, — уже 5%. Видимо, где-то в сейф-пакете завалялась пара-тройка процентов).
• А теперь — экзитполы. ВЦИОМ, 266 тысяч опрошенных, 1755 участков, 69 регионов: «Единая Россия» — 49,9%. ИНСОМАР, 987 участков, 58 регионов: 52,8%.

Заметили закономерность? У всех партий экзитполы показали цифры ниже официальных. Кроме одной. Угадайте, какой. Подсказка: она начинается на «Единая» и заканчивается на «Россия». У неё, единственной, реальность оказалась хуже официального результата — на 8 и 5 процентов соответственно. У всех остальных — лучше. Прямо-таки мистика. Прямо-таки чудо. Прямо-таки «суверенная демократия» в действии.

Объяснения для бедных

Тут, конечно, немедленно подоспели эксперты с научным словом «репрезентативность». Директор по политическому анализу ИНСОМАР Виктор Потуремский проникновенно вздохнул: мол, «в силу ограниченности ресурсов» мы не можем охватить все субъекты и социальные группы. Ах, бедные, бедные социологи. Ресурсы у них ограничены. А у ЦИК, стало быть, ресурсы безграничны — как у Господа Бога в день сотворения мира.

Политолог Константин Калачёв добавил вишенку на торт: «добрая треть выходящих с участка избирателей отказывается от участия в этих экзитполах». Треть, Карл! Треть граждан, только что исполнивших свой конституционный долг, отказывается ответить на два вопроса. Не на допросе в Следственном комитете, не на исповеди у духовника — на простом опросе у выхода с участка. Что же это за застенчивая треть такая? Может, это те самые бюджетники, которых директора школ и главврачи «попросили» прийти? Те самые, кто голосовал не сердцем, а по разнарядке? Они-то уж точно не побегут делиться своим выбором с интервьюером — не потому, что стесняются, а потому, что выбор был не их.

Отдельно прекрасен аргумент про «надомное голосование, воинский контингент и досрочников». Это, знаете ли, классика жанра: там, где нельзя поставить наблюдателя, там, где нет камеры, там, где голосует человек с урной в руках и без свидетелей, — именно там и рождаются те самые 8 процентов, которые так удачно дотягивают «партию власти» до конституционного большинства. Удобно. Элегантно. Суверенно.

«Максимально чисто и спокойно»

Элла Памфилова, глава ЦИК, произнесла сакраментальную фразу: кампания прошла «максимально чисто и спокойно». И тут же — 367 сообщений о происшествиях на участках, 22 возбуждённых уголовных дела. Это не грязь, это, видимо, «суверенная чистота». Это не спокойствие, это «суверенное спокойствие».

В Коми нашли полсотни бюллетеней с уже проставленными галочками. В Якутске председатель и зампред комиссии вскрыли сейф-пакеты прямо под камерами — видимо, решили, что видеонаблюдение в России существует исключительно для декорации. В Орловской области сорвали пломбы с урны при надомном голосовании. В Самаре из-под носа у избиркома вынесли сейф-пакеты с бюллетенями — прямо как в голливудском фильме, только без саундтрека.

Нина Останина из КПРФ сообщила о «серии подозрительных инцидентов» в Оренбургской области и заметила: «Это уже невозможно представить как единичный конфликт на одном участке». Действительно, невозможно. Это не конфликт, это система.

Тетёкин говорит то, о чём все молчат

И вот на сцену выходит Вячеслав Тетёкин — экс-депутат, политолог, человек, который, в отличие от многих, не боится называть вещи своими именами. Его диагноз беспощаден и точен:

«Это всё — результат проявления нашей так называемой суверенной демократии. Суверенная демократия, которую придумал в своё время небезызвестный господин Сурков, подразумевает в том числе, что те, кто имеет власть, сами же и интерпретируют понимание демократии. Если происходящее демократично для них, то оно демократично по умолчанию.»

Вот она — формула. Вот она — квинтэссенция. Не «власть народа», а «власть, которая сама решает, что такое народ». Не «воля избирателя», а «воля избирательной комиссии, которая лучше знает, чего избиратель хотел». И если данные экзитполов не совпадают с данными ЦИК — тем хуже для экзитполов. Тем хуже для истины. Тем хуже для арифметики.

Тетёкин продолжает, и каждое слово — как гвоздь в крышку гроба честных выборов:

«Система управления выборами зиждется на очень прочной материальной основе, выстраиваемой десятилетиями. Выборами же у нас занимаются не только независимые избиркомы, но и губернаторы, а также бюджетники — руководители предприятий, директора школ и больниц. Все они вовлечены как минимум в дело мобилизации электората, чтобы получить результат.»

Вот вам и «добрая треть», отказавшаяся от экзитполов. Вот вам и бюджетники, которых «попросили». Вот вам и «суверенная демократия» — не как политическая система, а как система управления результатом. Не выборы, а производственный процесс. Не голосование, а план по валу.

Тетёкин, будучи человеком юридически осторожным, оговаривается: мол, мы не можем прямо говорить о фальсификациях, потому что нет решений судов. Судов, которые в этой системе, разумеется, никогда не признают того, что все и так видят. «Могли быть определённые манипуляции», — говорит он, смягчая углы. И тут же задаёт главный вопрос:

«Соответствуют ли итоговые результаты общему настроению страны?»

Ответ очевиден каждому, кто выходит на улицу, кто говорит с людьми, кто читает соцсети, кто видит пустые глаза бюджетников, которых согнали на избирательные участки. Настроение страны — это не 57,82%. Настроение страны — это тихое отчаяние, это усталость, это ощущение, что твой голос ничего не решает, потому что результат уже нарисован в чьём-то кабинете. Настроение страны — это 367 сообщений о нарушениях за три дня. Это 22 уголовных дела. Это сейф-пакеты, вскрытые под камерами. Это бюллетени с готовыми галочками.

И на этом фоне 57,82% — это не результат выборов. Это результат работы системы. Системы, которая не спрашивает, а сообщает. Не считает, а назначает. Не демократия, а её суверенная имитация.

Пир победителей

Итак, что мы имеем в сухом остатке?

Экзитполы говорили: «Единая Россия» — около 50%. ЦИК сказал: 57,82%. Разница — 8 процентов. Восемь процентов — это миллионы голосов. Миллионы людей, которые, по данным социологов, проголосовали иначе, чем им приписали. Миллионы людей, чей голос, возможно, был переписан, пересчитан, переупакован в сейф-пакет и вынесен через чёрный ход.

«Справедливая Россия» балансировала на грани 5%. Экзитполы давали ей 5,5–6,6%. ЦИК сначала дал 4,96%, а потом — о чудо! — она всё-таки прошла. Видимо, где-то в удалённом северном регионе, куда не добрались интервьюеры, нашлась пара тысяч бюллетеней, которые решили судьбу партии. Суверенно. Демократично. Чисто.

А «Единая Россия» — 57,82%. Конституционное большинство. Возможность менять Конституцию без оглядки на оппозицию. Возможность делать всё, что угодно, прикрываясь мандатом, который сами же и нарисовали.

Вместо послесловия

«Суверенная демократия» — это не демократия. Это оксюморон, придуманный для того, чтобы оправдать отсутствие демократии. Это слово-фиговый листок, которым прикрывают цинизм власти. Это формула, которая означает: «Мы сами решаем, что такое демократия, и нам плевать, что вы думаете по этому поводу».

И когда данные экзитполов расходятся с официальными итогами на 5–8 процентов, и когда эти расхождения всегда, всегда в пользу одной партии, и когда на участках вскрывают сейф-пакеты, выносят бюллетени и рисуют галочки, — это не случайность. Это система.

Это суверенная демократия. В действии. В чистом, так сказать, виде.

Тем хуже для истины.

Источник: