Сестра, которую я предала. Часть 3: Болезнь

Катя приехала к Свете на следующий день. Думала разговор о детстве. О прошлом. О любви. Но Света встретила её в больнице. С лежачей соседкой по палате. И сказала: «Катя, сегодня не ты будешь слушать. Сегодня тебя послушают». Я не поняла. До вечера.
На следующий день
Катя приехала к Свете утром. С цветами. С пирогом. С надеждой. Что будет легче. Что разговор о детстве смягчит. Что сможет обнять. Что лед тронется.
Света открыла дверь. Худая. Серая. В пальто. С сумкой. Сказала:
— Катя, пойдём. Не сюда. В больницу.
— В больницу? Зачем?
— Пойдём. Увидишь.
Шли пешком. Двадцать минут. Маленькая районная больница. Старое здание. Серое. С облупленной штукатуркой. Поднялись на второй этаж. Женское отделение. Палата на три кровати.
В палате две женщины. Одна молодая. Лет тридцати. С травмой ноги. В гипсе. Другая старая. Лет семидесяти. Худая. Серая. С капельницей. С закрытыми глазами.
Света подошла к старой. Села на край кровати. Взяла за руку. Тихо сказала:
— Тётя Лида, это Катя. Моя сестра. Приехала. Из Москвы. Поговорить.
Старая открыла глаза. Серые. Усталые. Посмотрела на Катю. Долго. Молча. Потом тихо сказала:
— Здравствуй, Катя. Сядь. Поговорим.
Тётя Лида
Катя села на стул. Рядом. Тётя Лида смотрела. Серые глаза. Старое морщинистое лицо. Тонкие руки. Катя не понимала. Кто это. Зачем. Почему Света привела в палату. К незнакомой старухе.
Тётя Лида заговорила. Тихо. Медленно. Голос слабый. Но ясный.
— Катя, я знаю о тебе. Всё. Света рассказывала. Каждый день. Приходила. Сидела. Рассказывала. О тебе. О клевете. О колонии. О почке. О пистолете. Я знаю всё.
Катя побледнела. Посмотрела на Свету. Та стояла у окна. Молчала. Смотрела в окно.
— Тётя Лида, кто вы?
— Я соседка. Светы. По палате. Лежу здесь полгода. Рак. Лёгкие. Не выживу. Врач сказал. Несколько месяцев. Может меньше. Света приходила ко мне. Каждый день. Сидела. Разговаривала. Рассказывала. О себе. О тебе. Я её единственная подруга. За двадцать пять лет. Одинокая. Старая. Больная. Соседка по палате. Вот и вся её жизнь. Сводится к больничной койке. К старухе. Которая умирает.
— Тётя Лида, я…
— Не перебивай. Я должна тебе сказать. Света просила. Чтобы я поговорила. С тобой. Чтобы ты услышала. От другого. Не от неё. Чтобы поверила. Что не преувеличивает.
Рассказ тёти Лиды
Тётя Лида говорила. Долго. Тихо. С паузами. Отдыхала. Капельница капала. Света стояла у окна. Молча. Слушала.
— Катя, я медсестра. На пенсии. Сорок лет отработала. Видела много. Смертей. Болезней. Страданий. Но Свету запомню. Навсегда. Когда её привезли на диализ первый раз она была как тень. Серая. Тонкая. С потухшими глазами. Села в кресло. Молча. Я подключила. Аппарат. Начали. Света сидела. Четыре часа. Не двигаясь. Не говоря. Просто смотрела в стену.
— Я подошла. Спросила: «Девочка, ты что? Грустишь?». Она посмотрела. Серые глаза. Большие. Пустые. Сказала: «Тётя, я устала. Жить. Хочу умереть. Но не могу. Боюсь. Думаете трусиха?».
— Я сказала: «Не трусиха. Уставшая. Все устают. Иногда. Надо потерпеть. Может станет лучше». Она улыбнулась. Горько. Сказала: «Лучше не станет. У меня нет никого. Сестра предала. Двадцать пять лет назад. Мужчин не было. Дети не родились. Одна. Совсем. Одна. С диализом. С болью. С пустотой. Зачем жить?».
— Я села рядом. Держала за руку. Четыре часа. Молчали. Потом Света сказала: «Тётя, можно я буду к вам приходить? Разговаривать? У меня нет никого. С кем поговорить». Я сказала: «Конечно, дочка. Приходи. Я здесь. Полгода. Может больше. Будем разговаривать».
Дружба
Тётя Лида продолжала:
— Света стала приходить. Каждый день. До диализа. После. Иногда между. Садилась рядом. Разговаривала. Рассказывала. О себе. О детстве. О сестре. О клевете. О колонии. О Серёже. Который ушёл. О пустоте. О диализе. О смерти. Которую ждёт.
— Я слушала. Иногда плакала. Иногда держала за руку. Иногда просто молчала. Света говорила. Без остановки. Как будто двадцать пять лет молчала. А теперь слова хлынули. Потоком. Не могла остановиться. Рассказала всё. О тебе. О Антоне. О Лёше. О бабке. О суде. О колонии. О годах после. О боли. О обиде. О ненависти. К тебе. Которая постепенно сменялась пустотой. А потом безразличием. А потом усталостью. От жизни.
— Катя, я видела. Как она умирала. Маленькими кусками. Каждый день. Сначала глаза потухли. Потом улыбка пропала. Потом аппетит. Потом сон. Потом надежда. Осталось только тело. На диализе. Которое продолжало жить. Не зная зачем.
Почка
— Катя, дальше. Год назад. Врач сказал. Что диализ не помогает. Почка разрушается. Нужна пересадка. Донор. Родной. Света пришла ко мне. После приёма. Села на кровать. Заплакала. Сказала: «Тётя, я не найду. Донора. У меня нет никого. Только Катя. Сестра. Которая предала. Двадцать пять лет назад. Я не могу просить. Не могу унижаться. Не могу зависеть. Лучше умереть».
— Я сказала: «Света, дура. Жизнь дороже. Гордости. Обид. Проси. Хоть врага. Хоть предательницу. Если даст почку будет должна. Тебе. Жизнью. А не ты ей. Думай». Света молчала. Долго. Потом сказала: «Не могу. Если она даст из чувства вины я не приму. Лучше умру. Честно».
— Катя, я её отговаривала. Полгода. Каждый день. Говорила: «Света, позвони. Света, попроси. Света, не умирай. Ради меня. Хоть ради меня. Я одна. Без тебя совсем одна». Света молчала. Потом согласилась. Сказала: «Хорошо. Тётя. Позвоню. Но с условием. Что если она даст из вины откажусь. Только если из любви».
Прощение
Тётя Лида помолчала. Долго. Капельница капала. За окном падал снег. Декабрь. Серое небо. Катя сидела. Не двигалась. Слёзы по щекам.
— Катя, я должна сказать. Ещё кое-что. Света простила тебя. Давно. Пять лет назад. Когда узнала что болеет. Сказала мне: «Тётя, я устала ненавидеть. Ненависть съедает. Хочу простить. Чтобы умереть спокойно. Если Катя приедет когда-нибудь. Скажу что простила. Давно. Что ждала её. Двадцать пять лет. Что если даст почку приму. Не из вины её. А из любви. Моей. К сестре. Которая была. В детстве. До предательства».
— Тётя Лида, она правда простила?
— Да. Правда. Я видела. Как изменилась. За пять лет. Из злой серой уставшей стала тихой. Спокойной. Готовой. К смерти. К жизни. К чему угодно. Простила. Тебя. И себя. За то что целовалась с Антоном. За то что не отступила. За то что позволила себе любить его. Хотя знала что твой.
— Тётя Лида, я…
— Не перебивай. Последнее. Света сказала мне вчера. Что если ты придёшь завтра и скажешь «отдаю почку из любви» она примет. Если скажешь «отдаю из вины» откажется. И умрёт. Через год. На диализе. Без обид. К тебе. Она простила. Тебя. Полностью. Ты должна простить. Себя. Сама. И решить. Из чего отдашь. Почку. Если отдашь.
После больницы
Катя вышла из больницы. На улицу. Снег. Холод. Декабрь. Села на лавку. Около входа. Заплакала. Долго. Навзрыд. Тётя Лида рассказала. Всё. Что Света пережила. Что думала. Что решила. Что простила. Давно. Что ждёт. Кате решение. Из любви или из вины.
Катя думала. О себе. О Свете. О пистолете. На столе. О почке. Которую может отдать. Из любви или из вины. Что она чувствует? К Свете? Любовь? Вину? Страх? Что?
Думала. Долго. Час. Два. Снег падал. Холодно. Темнело. Катя поднялась. Пошла в больницу. Обратно. Хотела увидеть Свету. Сказать. Что любит. Что отдаст. Почку. Жизнь. Всё. Из любви. Не из вины.
В палате
Катя вошла в палату. Тётя Лида спала. Слабая. Капельница пустая. Света стояла у окна. Смотрела на снег. Обернулась. Увидела Катю. Молча. Ждала.
— Свет, я решила.
— Говори.
— Свет, я люблю тебя. Всегда любила. Хоть и предала. Внутри любила. Всегда. Я отдаю почку. Из любви. Не из вины. Из любви. К сестре. Которую потеряла. Двадцать пять лет назад. И теперь нашла. Заново. Хочу чтобы ты жила. Хочу чтобы мы были вместе. Опять. Как в детстве. До предательства.
Света молчала. Долго. Смотрела на Катю. Серые глаза. Серые глаза. Близняшки. По крови. По рождению. Сёстры снова. По выбору. По любви.
— Катя, я приму. Спасибо. Я тоже люблю тебя. Простила давно. Спасибо что приехала. Спасибо что решилась. Я буду жить. С твоей почкой. С твоей любовью. С тобой. Внутри. Навсегда.
Они обнялись. Долго стояли. Молча. Слёзы на щеках. У обеих. Снег за окном. Тихо. Капельница пустая. Тётя Лида спала. С улыбкой. На бледных губах.
Утро
Утром Катя позвонила мужу. Сказала что остаётся. У Светы. На месяц. На два. Пока пройдут обследования. Подготовка к операции. Муж выслушал. Сказал:
— Катя, я понимаю. Делаю. Что надо. Деньги дам. На операцию. На реабилитацию. Приезжай когда сможешь. Я подожду. Дочь передай привет. Мы тебя любим.
— Спасибо. Я вас тоже.
Катя положила трубку. Села на кровать. У Светы. В маленькой комнате. Смотрела на сестру. Которая спала. На соседней кровати. Светлые волосы. Седые. Худое лицо. Серые глаза закрыты. Дышит. Тихо. Жива. Будет жить. С Катиной почкой. С Катиной любовью.
Катя легла. Тоже. Закрыла глаза. Думала. О операции. Которая через месяц. О почке. Которую отдаст. О сестре. Которую вернула. Двадцать пять лет потеряли. Теперь найдут. Заново. Не как раньше. По-другому. Тише. Честнее. Без иллюзий. Но вместе.
Телефон завибрировал. На тумбочке. Катя взяла. SMS от незнакомого номера. Короткое.
«Катя, это Дима. Сын Антона. Прости за вчерашнее SMS. Отец не умирал. Он в коме. Врачи не знают. Я солгал. Чтобы ты приехала. У меня к тебе дело. Серьёзное. Приезжай. В Москву. Срочно. Я в больнице. У отца. Адрес в следующем SMS».
Катя побледнела. «Солгал». «Чтобы ты приехала». «Срочно». Что Диме нужно? Зачем обманывал? Что у него к Кате дело? Она должна лететь к Свете. К операции. Через месяц. А теперь Дима. Сын Антона. Зовёт. Срочно. В Москву.
Катя смотрела на телефон. На Свету. Спящую. На окно. За которым начинался день. Серый. Снежный. Что делать? Ехать к Диме? Или остаться со Светой? Что нужно сыну Антона? Зачем солгал? Что будет дальше?
**Продолжение в Части 4.**