Девочка, которая ждала маму. Часть 2: Мост
Мать Ани Марина бросилась с мосту. В реанимации. Аня спит в моей квартире, в кроватке моей умершей дочери. В кармане её пальто записка: «Не отдавай им». Кто такие «они» я узнала в больнице.
Звонок
Я положила трубку. Руки дрожали. «Мать упала с моста». «В реанимации». «Опознание». Я не понимала что происходит. Вчера тихая квартира. Сегодня следователь. Больница. Мост.
Аня спала. Я не стала будить. Оделась. Вызвала подругу Ларису. Попросила посидеть с девочкой. Когда проснётся покормить. Сказать что я скоро. Лариса приехала через двадцать минут. Я уехала в больницу.
Реанимация
Больница. Скорая. Реанимация. Я нашла следователя мужчину лет сорока. Невысокий. Уставший. Представился Андрей Викторович. Спросил:
— Елена Викторовна, вы последняя, кто видел Аню Соколову?
— Я не видела. Она пришла ко мне. Постучала в дверь.
— Зачем?
— Я не знаю. Сказала что я её мама. Что её мама послала её ко мне. Что нужно найти добрую тётю с грустными глазами.
— С грустными глазами?
— Да. Так она сказала.
— Вы знали Марину Соколову? Мать Ани?
— Нет. Никогда. Не слышала. Не видела.
— Странно. Она знала вас. По имени. По адресу. По внешности. По привычке ходить на кладбище. К детской могилке. Раз в месяц. Она приходила к сыну. Похоронен рядом. С вашей дочерью.
Я замерла. Марина приходила на кладбище. К сыну. Похоронен рядом с Лизой. Как я не заметила? Каждый месяц стояла у соседней могилы? Видела меня? Плакала рядом со мной? А я не знала?
— Марина приходила на кладбище? Каждый месяц? спросила я.
— Да. В один и тот же день. С цветами. К сыну. Который умер четыре года назад. Ему было три. Тоже лейкемия.
— Тоже лейкемия?
— Да. Тоже лейкемия. Тоже детская. Тоже смерть.
История Марины
Следователь рассказал. Марина Соколова. Тридцать два года. Вдова. Муж умер три года назад. От infarctus. После смерти сына. Марина осталась одна. С дочкой Аней. Которой тогда был год. Тяжёлая депрессия. Лечилась. Два года у психиатра. Антидепрессанты. Казалось лучше. Поступила на работу. Бухгалтером. В маленькую фирму. Жила скромно. Аня в садик. Марина на работу. Вроде нормальная жизнь. Вроде справилась.
Но последние полгода. Что-то случилось. Марина стала заторможенной. На работе ошибки. Соседи слышали крики. Из квартиры. Аня приходила в садик в синяках. Садик сообщал. Куда надо. Приходила опека. Марина отмахивалась. «Упала». «Сама». Опека уходила. Марина оставалась одна. С Аней.
Вчера ночью. Марина вышла из квартиры. С Аней. В шесть вечера. Пошла к моему дому. Через весь город. Пешком. Два часа. В ноябре. В дождь. С маленькой девочкой. Дошла. Поднялась на этаж. Постучала в дверь. Которую указала Ане. Сказала: «Стучи. Если откроют оставайся. Скажи что ты их дочка. Они добрые. Они поймут». Потом ушла.
Ушла. К мосту. Через реку. В восемь вечера. Села на парапет. Смотрела вниз. Долго. Камеры засняли. В двадцать тридцать пять прыгнула. Упала. В холодную воду. В ноябре. Через минуту вытащили. Дежурная патрульная машина. Через пять минут скорая. Через десять реанимация.
Реанимация
Мы вошли в реанимацию. Марина лежала на кровати. Бледная. Тонкая. Дыхание искусственное. Аппарат. Трубка во рту. Глаза закрыты. Я смотрела на неё. И думала: вот женщина. Которую я не знала. Которая приходила на кладбище. К сыну. Рядом с моей дочерью. Которая видела меня. Которая знала что я добрая. Что у меня грустные глаза. Что я потеряла ребёнка. Что пойму.
Что пойму. Что возьму. Чужую девочку. Потому что у меня нет своей. Потому что моя умерла. Пять лет назад. От той же болезни. От лейкемии. От того же ада. От которого умер её сын.
Я стояла у кровати. Смотрела на Марину. И заплакала. Тихо. Беззвучно. Слёзы по щекам. Я не знала её. Но понимала. Каждую секунду. Её боль. Её усталость. Её одиночество. Я сама прошла через это. Пять лет после. Четыре месяца до. Девять месяцев ада. Я понимала. Лучше всех.
Следователь тихо вышел. Оставил меня одну. С Мариной. С аппаратом. С тишиной.
Пробуждение
Через час я всё ещё стояла. У кровати. Не могла уйти. Думала что нужно быть. Когда проснётся. Если проснётся.
Врач зашёл. Молодой. Усталый. Сказал:
— Состояние крайне тяжёлое. Внутренние кровотечения. Гипотермия. Шок. Шансы минимальны. Держится на аппарате. Если выживет может остаться инвалидом. Точно не скажем. Ждём.
— Можно побыть? С ней?
— Можно. Но недолго. Не утомляйте.
Я села рядом. На стул. Взяла её руку. Холодную. Безвольную. Тонкую. Как у Лизы. В последние дни. Я держала. Гладила. Говорила. Тихо.
— Марина, это Елена. К которой вы Аню привели. Аня у меня. Дома. Спит. В кроватке. В тёплой. Я накормила. Уложила. С сказкой. Она в порядке. Не волнуйся. Я о ней позабочусь. Обещаю. Как о своей. Обещаю.
Марина не двигалась. Аппарат качал воздух. Я говорила. Час. Два. О Ане. О Лизе. О кладбище. О боли. О одиночестве. О жизни. Которая не заканчивается. Даже когда хочется.
Она очнулась
Вечером она очнулась. Сначала пальцы. Слегка дрогнули. Потом веки. Медленно. Тяжело. Открыла глаза. Серые. Испуганные. Уставшие. Смотрела на меня. Не понимала. Где. Что.
Я наклонилась. Тихо. Шёпотом.
— Марина, это я. Елена. Аня у меня. Дома. В безопасности. Не волнуйся.
Марина моргнула. Серые глаза сфокусировались. На мне. Губы дрогнули. Беззвучно. Аппарат не давал говорить. Но я видела. Губы складывали слова. Тихо. Без звука. Я читала. По губам.
«Спасибо».
— Не благодари. Скажи что делать. Кому не отдавать? Кто они? Что им нужно?
Марина моргнула. Снова губы. Беззвучно.
«Бабушка. Со стороны отца. Заберёт. Не отдавай».
— Бабушка? Зачем ей забирать?
«Деньги. Аня наследница. После отца. И после брата. Который умер».
Я не поняла. Аня наследница? Каких денег? Какого наследства? Марина молчала. Глаза закрывались. Устала. Я не стала настаивать.
Конец
Через час врач зашёл. Сказал что мне пора. Я встала. Сжала Маринину руку. Тихо сказала:
— Я разберусь. Аня под защитой. Обещаю.
Марина моргнула. Губы дрогнули. Беззвучно. Я прочитала:
«Прости. И спасибо».
Я вышла. В коридор. К следователю. Сказала:
— Андрей Викторович, я должна поговорить. С бабушкой. Со стороны отца. Ани. Где она?
— Бабушка Раиса Петровна Соколова. Живёт в центре. Богатая. Влиятельная. Адвокаты. Связи. Она уже звонила. Несколько раз. Хочет забрать Аню. В опеку. Узнала что Аня у вас. Скоро будет звонить вам.
Я кивнула. Взяла телефон. Позвонила Ларисе. Спросила как Аня. Лариса ответила что Аня проснулась. Поела. Спрашивает где мама. Я сказала:
— Лариса, никому не открывай. Никому. Я скоро.
Положила трубку. И в этот момент телефон зазвонил. Незнакомый номер. Женский голос. Жёсткий. Холодный.
— Елена Викторовна?
— Да.
— Меня зовут Раиса Петровна Соколова. Я бабушка Ани. Я знаю что девочка у вас. Я еду за ней. Через час. Буду. Готовьтесь.
Я замерла. «Готовьтесь». К чему? Что будет через час?
**Продолжение в Части 3.**