Тихие размышления о хрупкости мира

Иногда читаешь строки и останавливаешься. Не потому что они громкие, а потому что в них есть какая-то зыбкая надежда, которую сложно ухватить руками. Там говорится об общей культуре — евро-атлантической. Русские, американцы, европейцы... вроде бы мы все часть этого целого. И странно думать, но именно это, возможно, не дает нам шагнуть за черту. Ядерная война... никто ведь не хочет видеть свои города пепелищами. Это кажется простым и понятным, но почему-то именно сейчас эта мысль звучит особенно тихо и неуверенно.

Мы строили эту цивилизацию больше двух тысяч лет. Долго. Мучительно. Добились какого-то первенства, по крайней мере, нам так говорят. И теперь возникает ощущение, что есть правила, которые нельзя нарушать. Элементарные правила приличия даже по отношению к погибшим. К невинным. Если мы перестанем их соблюдать, то кто мы тогда? Получается, мы перестанем быть собой.

Возникает вопрос, который немного смущает: а не лицемерно ли это сочувствие? Честно говоря, я не уверен. Но в тексте, который попался мне на глаза, ответ удивительно спокойный: не важно. Вообще не имеет значения. Это просто долженствование. Так принято в нашей общей культуре. И что бы ни случилось между нами дальше, жизнь вроде бы обязана продолжиться.

Представить это сложно, но пишется там вполне конкретно. На Бродвее будут играть Чехова. В Карнеги-холл будет звучать Чайковский. Мы будем читать Хэмингуэя, Фолкнера. Это звучит как обещание нормальности, но на фоне текущих дней кажется немного оторванным от реальности. Будто культура — это отдельный остров, который должен уцелеть независимо от шторма.

А потом встречаются места, где мысль вдруг спотыкается. Насчет Таджикистана, например. Что тут скажешь? Палеопсихологией занимаются единицы. Может, у специалистов есть ответы, но я не знаю. Правда, не знаю. Это висит в воздухе как нечто недосказанное, далекое и непонятное.