15.5М
Изнасилование в машине: в Вологодской области осудили иностранца — но в новостях всё равно «россиянин» и «мигрант»
В Вологодской области суд вынес приговор по громкому делу об изнасиловании: 26‑летний иностранный гражданин получил четыре года колонии общего режима. Кроме того, суд взыскал в пользу потерпевшей 100 тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда.
По данным объединённой пресс‑службы судов региона, преступление произошло ночью 15 марта. Мужчина, управляя автомобилем, подвозил 41‑летнюю женщину, которая находилась в состоянии алкогольного опьянения. По версии следствия и показаниям потерпевшей, около четырёх часов ночи на пересечении Южного шоссе и Шекснинского проспекта мужчина совершил изнасилование прямо в салоне машины. После этого он высадил женщину и скрылся.
Сам подсудимый вину не признал. Его версия звучит как типичный сценарий защитной линии: он якобы просто подвёз незнакомую женщину, между ними возник конфликт, после чего он её высадил, а никакого изнасилования не было. Однако суд счёл показания потерпевшей правдивыми и достоверными: она заявила, что находилась на заднем сиденье и оказывала сопротивление. Этой версии хватило для обвинительного приговора по статье 131 УК РФ («Изнасилование»).
Почему в заголовках всегда «мигрант» или «россиянин», а не человек с именем и историей?
Здесь важно зафиксировать один устойчивый медиа‑приём: в заметках о преступлениях, где фигурирует человек не из «своей» группы, его почти всегда обозначают максимально обобщённо — «мигрант», «иностранец», «житель другого региона». А если преступник — местный, то нередко пишут просто «россиянин» или вообще опускают эту деталь, оставляя только «мужчина», «житель города».
Получается, что личность преступника как будто намеренно обезличивается через социальную метку. В одних случаях акцент делается на происхождении, в других — его намеренно не выделяют. В итоге читатель получает не портрет человека, совершившего преступление, а собирательный образ «чужака» либо просто безликого «кого‑то». При этом имена, мотивы, биографии, социальный контекст — всё это остаётся за кадром.
И отсюда возникает закономерный вопрос, который редко звучит в коротких новостных заметках: кто эти люди, которых мы видим только как «иностранцев» и «россиян»? Это не абстрактные категории, а конкретные мужчины и женщины с биографиями, проблемами, травмами, ошибками. Но в новостной ленте они превращаются в ярлыки — и это само по себе формирует отношение общества к целой группе людей.
Кто эти люди — насильники и бандиты?
Когда речь заходит о тяжких преступлениях, общество инстинктивно ищет «чужого», которого можно отделить от «нас». Отсюда и тяга к маркировке: «иностранец», «мигрант». Но статистика и криминологические исследования говорят о другом: насилие не имеет национальности. Преступники встречаются в любой социальной группе, и их мотивы почти всегда лежат не в плоскости происхождения, а в плоскости личных установок, безнаказанности, социальной среды и психологии.
При этом язык новостей способен усиливать стереотипы и страхи, даже если журналисты не ставят такой цели. Достаточно одного слова — «россиянин» вместо «мигрант» или «иностранец» — в заголовке, и у читателя уже складывается образ, который потом сложно скорректировать даже более взвешенными материалами.
Дело из Вологодской области — не про миграцию. Это дело про насилие, про уязвимость потерпевшей, про работу следствия и суда, про то, как общество реагирует на преступление и кого оно готово считать «чужим». И именно об этом, возможно, стоило бы говорить чуть громче, чем о национальности подсудимого.
От автора: Важно помнить, что любое преступление — это трагедия для жертвы, и освещение таких дел требует особой деликатности. Язык новостей должен быть точным, но не разжигать вражду и не подменять правосудие ярлыками.
Автор ©: Атом.
Как, на ваш взгляд, СМИ должны обозначать подозреваемых и осуждённых в криминальных новостях?
Проголосуйте, чтобы увидеть результаты
Надо писать как есть. Проблему прятать нельзя. Со своими бы насильниками разобраться, а чужие пусть у себя дома сидят.
Иностранцы таксуют. Это какой-то нонсенс. Таксопарк надеюсь проверили по полной программе.
Вы не заметили, про то, что СМИ «боятся» писать «русский» или «мигрант», им проще написать «иностранец»... Либерализм «с оттенком», вам не кажется? Вот вам «свобода»... «Что хочу, то напишу, вроде, а вроде и не хочу»... Вот он, либерализм (и везде разный).
Это называется Страх сказать Правду. Остальное все лирика.
Толерантность — это что, не либерализм? Это страх сказать, что мама — это мама, а папа — это папа, или родитель один и два? Тоже страх... Аааа, это лирика... Понятно.
Опять начинаете переваливать с больной головы на здоровую. Вы чиновником не работали? Ловко манипулируете сваливая все в кучу. При чем здесь мама и папа к теме вашей публикации? Есть просто Страх получить уголовную статью, потерять работу в конце концов. Кстати, многие ваши публикации на грани фола.
Думаю, что от контекста.
в Европе начался кайф как только Африка начала мигрировать, здесь похожая ситуация, ее тормозят, если бы не было мигрантов у нас в России давно бы была приличная зарплата, врачи бы получали по 3-4 тысячи евро, продавцы и водители по 2000-3500 по нынешним ценам в эквиваленте, недавно видел блогера у которого никто не хочет работать на автосервисе, за 150 000р и причем возмущения еще,
Очень точная мысль. Когда в заголовках на первый план выходит ярлык «иностранец» или «мигрант», фокус незаметно смещается с самой трагедии и боли жертвы на поиск «чужих». Насилие не имеет национальности, и отвечать за свои поступки человек должен независимо от происхождения. Главное здесь — что справедливость восторжествовала, а медиа действительно стоит учиться освещать такие дела без разжигания стереотипов.