Дорогая цена лояльности

И жена, и другая моя спутница, уже не официальная, словно сговорившись, заявили мне, что я сильно постарел. «Ты слишком много работаешь», – сказали они одинаково с укором.

А я-то знаю, что о такой работенке только мечтать можно: что-то курировать, возглавлять, докладывать, как водится, об успехах, а главное, соблюдать правила игры, не зарываться. Ну и, конечно, – полная лояльность, это уж альфа и омега в нашей жизнедеятельности.

«Тогда почему я так постарел, – спрашиваю себя, – такой нездоровый, измученный вид? Я же и сам теперь это вижу…»

Думал, гадал, по врачам бегал, – а получил ответ в интервью одного нашего видного артиста, который бахвалился, что после каждого спектакля теряет около пяти килограмм, до того он выкладывается. «Вот, – подумал я, – и разгадочка. У него спектакль длится каких-нибудь два часа, а мне целый день приходится вид делать, изображать эту самую лояльность. Что это, так просто?! – тут год за три идет... Заглянул к тому же в литературу научную – всё так и есть, любое не естественное для человека душевное состояние сильно старит.

Начал тогда раскладывать все за и против и этой моей вынужденной лояльности, и гипотетической нелояльности.

С первой – прочное общественное положение, карьера, хороший заработок, медобслуживание и т.п., хотя и проблем достаточно: повышенная утомляемость, плохой сон, раздражительность и, как следствие, быстрое старение.

Со второй, то есть нелояльностью – душевное равновесие, самоуважение, чувство внутренней свободы, не грызет совесть – отсюда и вид боевой, моложавый... Но есть и тут серьезные минусы: безденежье, неустроенность, риск попасть в какие-нибудь черные списки, а то и куда похуже, проблемы с семьей и т. п.

Хотел посчитать всё это по бальной системе – но не вышло: очень уж разные с двух сторон ценности, трудно их сравнивать…

Тогда решил посоветоваться с женой, ну и, конечно, с другой моей спутницей – они у меня бабы дельные, сообразительные, пусть подскажут, как мне дальше быть.

И надо же! Обе опять в унисон топят за мою лояльность, чтобы не вздумал отказываться от нее. Ну, а чтобы это мое старение не ускорялось, посоветовали мне стать таким и в самом деле, то есть лояльничать от чистого сердца, без всякого насилия над собой…

«А как же мои свободолюбивые убеждения? – воскликнул я. – Как же моя совесть? Куда я дену, в конце концов, свою природную иронию, злющий сарказм, – что же мне, похерить все это? Мне без обмана нельзя! У меня чистого сердца с самого пионерлагеря не было…»

А они в один голос: «Всё хорошее трудно дается. Придется поработать над собой, молодость и здоровье дороже!..»

Ну, выслушал я их, как следует подумал и решил все же ничегошеньки в своей жизни не менять. Буду и дальше изображать эту самую лояльность, раз такая мне выпала планида. Все равно ведь состариться рано или поздно придется. Зато хоть что-то свое, нелояльное, внутри останется…