Как Горбачёв попытался пополнить казну за счёт продажи советских квартир

Привычный спор о советском жилье обычно сводится к двум крайностям: одни вспоминают бесплатные ордера, другие — что квадратные метры никогда не принадлежали жильцам. Но за два с половиной года до распада Союза государство неожиданно предложило людям выкупить их собственные хрущёвки и панельки. Причём за вполне реальные деньги.
К концу 1988 года казна трещала по швам, а на сберкнижках у населения скопились миллиарды рублей, на которые в пустых магазинах было нечего купить. В Кремле придумали изящный ход: продать людям жильё, в котором они и так живут, а заодно переложить на них расходы на ремонт. В декабре 1988-го вышел союзный указ, а 21 апреля 1989 года Совмин РСФСР и ВЦСПС утвердили подробные правила — постановление № 134.
ЦЕНА ВОПРОСА И РАССРОЧКА НА ДЕСЯТЬ ЛЕТ
Единого тарифа за квадратный метр не вводили. За основу брали сметную стоимость строительства или капитального ремонта дома, учитывали его остаточную стоимость, а затем оценивали состояние здания, этаж, планировку, район и наличие удобств.
Сумму делили жёстко: половину нужно было выложить сразу, а остаток разрешали гасить в рассрочку до десяти лет. Послабление сделали только для многодетных и семей с низким доходом — им снижали первый взнос до 30 процентов и растягивали выплаты на пятнадцать лет.
Взамен жильё переходило в личную собственность. В пункте 23 чёрным по белому значилось: владелец волен сам распоряжаться квадратными метрами, продавать их и оставлять по наследству. Правда, чтобы провернуть сделку, требовалась подпись каждого взрослого члена семьи, прописанного в этих стенах. А жителям служебных домов и закрытых военных городков путь к выкупу закрыли сразу.
ЧЕМ ЭТО ОТЛИЧАЛОСЬ ОТ КООПЕРАТИВА
Кажется, что ничего нового тут нет — кооперативные дома строили в стране десятилетиями. Но разница была принципиальной. В 1989 году даже полностью выплаченный пай в ЖСК не делал человека хозяином квартиры: юридически здание оставалось за кооперативом, а жилец владел лишь своим паем и правом проживать внутри. Полное право собственности пайщики получили только в июле 1990-го, когда заработал новый союзный закон.
Апрельское постановление 1989 года впервые открыло дорогу к настоящему владению обычной государственной квартирой — той самой, куда семья когда-то въехала по бесплатному ордеру.
ПОЧЕМУ ОЧЕРЕДЕЙ НЕ ВЫСТРОИЛОСЬ
На бумаге затея выглядела смелой, но в жизни споткнулась о простую бытовую логику. Советский человек быстро прикинул расклад: за выкуп нужно отдать тысячи рублей, выгрести сберкнижку, да ещё и взять на себя все будущие траты на капремонт. При этом без всякой покупки в тех же стенах можно было спокойно жить дальше, платя символические копейки за коммуналку.
Масштаб спроса хорошо виден по цифрам. За весь 1989 год в РСФСР продали немногим более 10 тысяч квартир на общую сумму 46,7 миллиона рублей. За первые три месяца 1990 года — ещё около 3,8 тысячи квартир на 15,4 миллиона рублей. Для огромной республики это были весьма скромные показатели.
В итоге желающих выкупать собственное жильё нашлись единицы. Массовой приватизация стала только летом 1991 года, когда российские власти отказались от попытки заработать на жильцах и разрешили оформлять квадратные метры бесплатно. А постановление 1989 года так и осталось любопытным памятником эпохи, когда государство попыталось продать людям то, что десятилетиями называло бесплатным.






