Копать от обеда и до забора: Как закрыть дефицит кадров за счет роста производительности труда

Почему предложение Новака — это приговор, а не стратегия

Какая своевременная, поистине «инновационная» мысль от вице-премьера, курирующего экономику! Оказывается, проблему дефицита кадров, этого вязкого ужаса, парализующего страну, можно решить старым добрым заговором от всех болезней — «ростом производительности труда».

картинка:

Спасибо Александру Валентиновичу за этот ослепительный луч очевидности в нашем заповеднике экономических чудес. Вы только вдумайтесь в эту кристальную, почти невыносимую для понимания простоту: у нас не хватает людей, чтобы работать? Значит, оставшиеся должны просто работать за десятерых! Это же формула, достойная Нобелевской премии, если бы та существовала в реальности, а не только в воспаленных мечтах кремлевских мечтателей.

Давайте препарируем этот великосветский лепет, эту симфонию бюрократического оптимизма с холодной беспощадностью фактов.

Пролог на костях статистики: «Вызов сегодняшнего дня»

Начнем с декораций. Господин Новак, словно трагический хор из древнегреческой драмы, оглашает цифры, от которых кровь стынет в жилах:

«В ближайшие пять лет в связи с выходом работников на пенсию нужно заместить около 11 млн рабочих мест». Дефицит кадров к 2030 году грозит составить 3,1 млн человек. Экономика, и без того дышащая на ладан с «замедлением роста» в 2025-м, упирается в «структурный предел».

Это и есть «вызов сегодняшнего дня». С этим не поспоришь. Вызов действительно брошен. Брошен самой реальностью, демографической ямой 90-х и экономической политикой последних десятилетий, которая старательно выдавливала из страны человеческий капитал. Но наш герой не ищет легких путей. Он принимает вызов. Как? Разумеется, не путем наращивания этого самого капитала — миграцией, переобучением, созданием условий. Зачем эти буржуазные сложности? Ответ найден в священных скрижалях плановой экономики: «повышение производительности труда».

картинка:

Магия «высвобождения»: Великое переселение душ винтиков

Механика этого чуда завораживает. По замыслу вице-премьера, необходимо просто взять и «переориентировать» кадры и ресурсы. «Потенциал высвобождения... создаст примерно дополнительно 3 млн рабочих мест. Эта цифра практически совпадает с прогнозным кадровым дефицитом». Гениально! Мы просто переставим шестеренки в этом огромном механизме, и дефицит в 3,1 млн человек волшебным образом испарится. То есть, слесарь из ЖЭКа, которого мы «высвободим» путем внедрения нано-швабры, завтра же встанет за станок с ЧПУ, потому что его душа, конечно же, жаждет переориентации.

Но позвольте полюбопытствовать: о каких «низкопроизводительных секторах» идет речь, из которых мы будем черпать эти 3 млн «высвобожденных»? О бюджетниках, которые и так бегут, сверкая пятками? Об армии, испытывающей свой собственный кадровый голод? Или об охранниках и кассирах, которых мы массово заменим ИИ, чтобы они стройными рядами отправились к станкам? Картина этого «перетекания» трудовых ресурсов из «низкопроизводительных» секторов в «приоритетные» настолько прекрасна в своей бюрократической беспомощности, что напоминает скорее сюжет для абсурдистской комедии, чем для федеральной экономической программы.

Анатомия «роста»: от 0,7% до мирового господства

А теперь — коронный номер. Мы, видите ли, будем наращивать производительность труда. Давайте обратимся к пыльным архивам реальности. По данным аналитиков «Эйлера», в 2025 году производительность труда в России выросла не «почти полностью», а почти никак — на жалкие 0,7%, замедлившись в пять раз по сравнению с 2024 годом (3,4%). И это при том, что ВВП вырос на 1%.

И вот, имея на руках умирающую динамику, отставание в производительности от Западной Европы в шесть раз, а от США — в десять раз (в машиностроении, например), нам объявляют, что этот же инструмент решит проблему дефицита в 3,1 млн человек. Как? По всей видимости, силой административного волюнтаризма и магии отчетности. Ведь если на бумаге написать, что производительность выросла на 21% за шесть лет, то и проблемы исчезнут.

Кремлевская галлюцинация: «У нас рекордно низкая безработица!»

Вишенка на этом торте — постоянное напоминание о рекордно низкой безработице в 2,1-2,2%. В нормальной экономике это признак здоровья. В нашей — это клинический диагноз. Это не значит, что у нас все работают и счастливы. Это значит, что работать больше некому. Рынок труда сжался в точку сингулярности. Это как гордиться тем, что в морге — образцовый порядок и полная заселенность.

И когда вам с придыханием говорят о «максимальной занятости населения», на ум приходит бородатый анекдот про прапорщика, который говорит: «Копать отсюда и до обеда». Все заняты, да. Эффективность этой занятости — вопрос десятый.

картинка:

Заключение: ужин для людоеда

В этом предложении Новака сконцентрирована вся суть нашего экономического дискурса — людоедская смесь инфантильного оптимизма и полного отсутствия эмпатии. Когда вам говорят «закрыть дефицит кадров за счет роста производительности», это означает ровно следующее:

«Вас, оставшихся, слишком мало, поэтому мы заставим вас пахать больше, быстрее и интенсивнее, без каких-либо дополнительных вложений в ваш человеческий капитал, но с обязательным ростом отчетных показателей».

Это не экономическая стратегия. Это философия рабовладельческой плантации, прикрытая фиговым листком «национальных целей развития». И единственное, что действительно растет в этой ситуации — это пропасть между кабинетными прожектами и реальностью, в которой мы все живем. Спасибо, Александр Валентинович, вы открыли нам глаза. Оказывается, все это время проблема была не в демографии, не в образовании и не в технологиях. Просто мы плохо работали. Исправимся.

Источник:

Источник:

Источник: